Я коротко кивнул, неуклюже налил нам чай и тоже сел за стол.

Ели мы молча. Точнее, я молчал, а она ела. У меня почему-то кусок в горло не лез. Хотя понятно почему – Ева сказала, что останется у меня. На ночь. Если я не против. Не хочет мокрой тащиться по холоду и снова схватить воспаление легких.

– Конечно, не против. Оставайся, конечно, – выдавил я кое-как, опять краснея. Дурдом!

– Не переживай, я уйду рано утром, до возвращения бабушки... чтобы ее не разволновать, – усмехнулась она.

Хотя о ба я сейчас вообще не вспоминал даже.

Ева позвонила своей тетке, предупредила ее и продолжила беспечно болтать. А я весь остаток вечера лихорадочно думал только об одном: как мы будем спать?

6

Максим

После ужина я долго и очень тщательно намывал две несчастные тарелки и чашку из-под салата – зачем-то тянул время.

Ева сидела с ногами на табуретке у меня за спиной и расспрашивала про сорвавшийся турнир.

– Я, конечно, счастлива, что ты вернулся и меня спас, но как же теперь быть с твоими соревнованиями? Может, успеешь еще? Если своим ходом? Когда вылет из Екатеринбурга?

– Рано утром. Да нет, не успею.

– А если другим рейсом?

– Да нет, – отмахнулся я. – Всё уже.

– Черт… – с досадой вздохнула она. – Как жалко! Столько трудов и стараний и всё зря…

– Ничего не зря, – буркнул я.

– Ты бы победил обязательно. Так что эти сволочи украли у тебя победу. И шансы поступить…

– Да нужна мне эта победа, – фыркнул я. Хотя, конечно, было бы здорово, но что уж теперь. – Для меня главное, что ты в безопасности.

Я поставил последнюю тарелку в сушилку – и хорошо, потому что затем случилось такое, отчего я бы точно ее выронил. Ева неслышно подошла сзади и обняла меня, прижавшись к спине.

Я застыл на месте. Сердце лихорадочно заколотилось. Дыхание вмиг перехватило. А в лицо ударил жар.

– Ты – мой герой… – ласково сказала она.

– Ева… – сглотнув, произнес я полушепотом и замолк.

– Что, Максим?

А я больше ни звука выдавить из себя не мог. Стоял столбом не в состоянии даже шевельнуться.

Она переместила руки выше – на грудь, потом на плечи. Своими нежными пальчиками погладила шею, взъерошила волосы. И я потихоньку стал расслабляться. Да что там – я откровенно млел от ее прикосновений. Когда уже совсем поплыл, она отошла и весело сказала:

– Ну что? Выключай воду, пошли спать.

Я как в дурмане завел ее в свою комнату. Достал с антресолей чистое белье и стал менять постель. Точнее, пытался, но руки слушались плохо, да и вообще я дико тормозил. Крутил пододеяльник и никак не мог найти прорезь. Так что она сама взялась за дело и быстренько перестелила.

– Я, наверное, на пол лягу, – сконфуженно пробормотал я.

– Да брось. У тебя же диван раскладывается. Уж как-нибудь поместимся вдвоем.

Потом обернулась и посмотрела на меня с насмешкой.

– Или ты опасаешься, что я тебя совращу? Не переживай, Макс. Если и совращу, то потом, как честная девушка, возьму тебя в мужья. Обесчещенным не оставлю.

Понятно, что она шутила, но я, как полный дебил, тут же опять начал стремительно краснеть. Ненавижу это!

– Да нет, я думал, что тебе будет… ну… как бы… не очень… если вместе… – забубнил я что-то невнятное и рассердился на себя еще сильнее. Вот же тормоз! Дебил и есть.

– Макс, ты такой милый, – улыбнулась она.

Я сразу помрачнел, и она поспешила объяснить:

– В хорошем смысле. Не как плюшевый мишка, а как мужчина… ну, парень, который трогает мое сердце. И не беспокойся обо мне. Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне что-то против моей воли. Я тебе полностью доверяю.

Только я выдохнул, как она лукаво подмигнула и добавила:

– Даже больше, чем себе. Так что на тебя вся надежда.

Красный как рак я вышел из комнаты – отправился в душ. И торчал там, наверное, целый час, прислонившись лбом к стене. Вообще, дурдом, конечно.

Оказаться с Евой в постели – это даже не мечта, а что-то неизмеримо большее. Немыслимое. Фантастическое. Меня от одной мысли настолько захлестывало, что я не мог подобрать этому слова.

Хотел ли я этого? Еще бы! До одури! Но волновался так, что сердце из горла выпрыгивало. А еще боялся, что не справлюсь с собой. Я ведь пьянел от ее близости, терял всякий контроль даже когда мы в куртках целовались в холодном подъезде. А тут…

Я лишь представил на секунду, и меня сразу же повело нещадно.

В конце концов я включил холодную воду. Ледяную. Надо было привести себя в чувство.

Когда вернулся в комнату – Ева уже спала. В потемках я пробрался к дивану, стараясь не шуметь. Немного поколебавшись, все-таки разделся и нырнул под одеяло. И меня тотчас накрыло волной жара…