Ева лежала у стены, свернувшись калачиком, ну а я вытянулся в струну и лежал, не дыша. Ее я даже не касался, только ощущал ее тепло и запах кожи. И от одного этого меня уносило. Тело бешено реагировало на ее близость, и я ничего не мог с этим поделать. Хотя честно старался – думал о всякой фигне, перебирал в уме самые скучные и даже мерзкие вещи. Точнее – пытался. И черта с два. Стоило Еве сонно вздохнуть или шелохнуться, как меня тут же взвинчивало.

Опасаясь, что она проснется и случится конфуз, я отодвинулся от нее насколько возможно. Буквально балансировал на самой кромке дивана. О том, чтобы уснуть, даже речи не было. Я таращился перед собой в темный потолок, вслушиваясь в ее дыхание. А потом она во сне повернулась на другой бок и закинула мне на живот руку. Мышцы пресса тут же сократились, и я весь окаменел.

До утра я так и пролежал неподвижным бревном, не смыкая глаз. Всю ночь. И это была пытка… невозможно сладкая пытка.

Однако перед рассветом меня незаметно сморило. И проснулся я оттого, что Ева щекотала мою щеку. Зажала в пальцах собственный локон и как кисточкой водила кончиками волос по моему лицу.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

– Привет, – протер я глаза.

– Мы проспали, уже почти девять. Надо собираться, пока твоя бабушка не вернулась.

– Угу, – кивнул я, не двигаясь.

– Ну вставай, – игриво пихнула она меня в бок.

– Давай ты сначала, – буркнул я, вцепившись в одеяло.

– Вот ты соня, – хмыкнула она.

Пусть думает, что соня, лишь бы не спалила, а то позора не оберусь. Ева ушла в ванную, и я тоже вскочил.

Завтрак мы готовили в четыре руки. Особо не мудрили – сделали омлет и бутеры с колбасой. Я уже малость подрасслабился. Даже болтал ей под стать. Все-таки днем проще, чем ночью, наедине и все такое…

– Кстати, я спала сегодня как убитая, – сообщила Ева.

– Угу, я тоже.

– Даже не поцеловались… – с шутливой досадой вздохнула она.

Затем подняла глаза и посмотрела так… не знаю, маняще, что ли, и меня тотчас кинуло в жар. Но тут в дверь позвонили.

7

Максим

– Ба, наверное, вернулась. Что-то рано… – поднялся я из-за стола.

– Черт! Черт-черт-черт, – следом вскочила и заметалась Ева. – Что она про меня подумает! Я у тебя пока закроюсь. Переоденусь быстренько. А ей скажем, что я только что пришла.

Я кивнул на ходу. Смешно даже, что она так сильно разнервничалась. Ба ведь уже давно сменила гнев на милость. Наоборот, жалеет Еву. Как раз на днях говорила: «Вот уж не повезло девчонке с мамашей. Как она еще умудрилась вырасти нормальной».

Ева забежала в мою комнату и затворила дверь. А я пошел открывать. Но это оказалась не ба.

За порогом топтался Томашевский.

– Привет… я… это… – начал было мямлить он, но я сгреб его за грудки и резко дернул на себя, затащив в квартиру. Охнув, он чуть не грохнулся в прихожей на колени, но успел уцепиться за вешалку. Его шапка слетела с головы на пол.

Я захлопнул дверь.

Едва он выпрямился, я снова схватил его и жестко впечатал в стену.

– Это хорошо, что ты пришел, – процедил я. – Сэкономил мне время. Я как раз собирался тебя искать…

– Макс, погоди… – залепетал он жалобно.

Коротким резким ударом под дых я заставил его замолкнуть и согнуться пополам. Томашевский закашлялся. Из глаз брызнули слезы.

– Это ты, сука, затянул ее вчера в пиццерию. Ты ее подставил. Из-за тебя чуть не случилось непоправимое. Ты в курсе, что они хотели с ней сделать? Да, конечно, в курсе.

Я со всей дури шарахнул кулаком в стену рядом с его физиономией. Он испугано вжал голову в плечи.

– Макс, не надо… пожалуйста… Я ничего этого не хотел! Я же сам тебя поэтому и вызвал!

– Ты, – я толкнул его в грудь, и он спиной повалился на ту же вешалку, – заманил ее и слился. Тебе хана!

– Погоди, Макс… я объяснить все хотел.

– Да кому нужны твои объяснения? Чмо ты конченное.

– Максим! – раздался за спиной голос Евы. – Отпусти его.

Она подошла, встала рядом и взяла меня под руку. Видимо, чтобы я не слишком махал кулаками.

– Зачем ты пришел? – спросила она Томашевского спокойно, но холодно.

Он посмотрел на нее виновато и затравленно.

– Я… я узнать хотел, как ты. Я сильно переживал, боялся за тебя… Звонил вчера Мутному, но он не отвечал. Макс тоже не брал трубку. А ты вообще недоступна. Поэтому сегодня с утра вот зашел к тебе, но…

Я с психу снова чуть не втащил ему, но Ева буквально повисла у меня на руке.

– Тихо, Максим, подожди.

– Сука! Переживал он! Боялся! – рычал я. – А, может, это тебя, боязливого такого, Голова послал проверить, удалась ли расправа?

– Нет! – затряс он кучерявой башкой. – Нет-нет!

– Чего нет? Ты же на него шестеришь.

– Никита даже не в курсе, что я тебя предупредил. И что к тебе пришел, не знает. И хорошо бы, если б не узнал…

– Так ты на два фронта шуршишь? И нашим, и вашим…

Но Ева меня остановила.

­– Максим, давай просто его выслушаем, а потом уже будем делать выводы. Окей?