Надо было позволить Маттео убить его и закопать на заднем дворе. Все было бы намного проще, если бы мне пришлось иметь дело только с нечистой совестью. При условии, что меня вообще мучила бы совесть из-за кончины Брэда, что далеко не факт.

Когда в семь часов такси высаживает меня у дома, черный спорткар Маттео уже стоит на подъездной дорожке.

— Отлично, — бормочу я себе под нос. — Почему бы тебе просто не переехать сюда? Мы станем одной большой счастливой семьей, готовой в любой момент вонзить друг другу нож в спину.

Я хлопаю дверью такси сильнее, чем нужно, и иду в дом, пыхтя от злости. Вся эта ситуация кажется вышедшей из-под контроля, словно я оказалась в дешевой мыльной опере. Чего доброго, скоро выяснится, что у меня есть злой близнец, о котором я никогда не знала, и он хочет предъявить права на «Иль Соньо» и бизнес моего отца.

В этот момент мне хочется сказать: «Да забирай!» и умыть руки от всего этого.

Когда я вхожу в столовую, Маттео и маркиза сидят рядом и о чем-то увлеченно беседуют, склонив головы друг к другу. Их голоса звучат тихо и настойчиво, словно они замышляют государственный переворот. Увидев меня, они отстраняются друг от друга. Маттео откидывается на спинку стула, в его глазах появляется лукавый блеск, а его мать начинает кормить с тарелки Бинс, которая сидит на детском стульчике и испепеляет меня взглядом.

Я упираю руку в бок и отвечаю ей таким же ледяным взглядом, заодно удостаивая им и двух других породистых существ за столом.

— Не обращайте внимания, продолжайте плести свои пагубные интриги.

Маттео ухмыляется.

— Пагубные? Ты что, читала словарь?

Я улыбаюсь в ответ, но от этой улыбки могла бы облупиться краска на стенах.

— Да. Там столько интересных слов на букву П. Прилипала. Павлин. Придурок. Пафосный. Я могу продолжать.

Со смешинкой в глазах Маттео парирует: — Пакт. Правило. Переговоры.

Ну конечно, он не мог не упомянуть о нашем чертовом соглашении. Когда я многозначительно перевожу взгляд на нож рядом с его тарелкой, он посмеивается.

— Плохой день, дорогая сводная сестра? Ты кажешься напряженной.

Он дразнит меня, придурок. Почему он в таком прекрасном настроении?

— Бывшая сводная сестра.

— Да, точно, — беззаботно произносит Маттео. — Я знаю, что возникла некоторая путаница с тем, что написано мелким шрифтом.

Когда на губах маркизы появляется подобие улыбки, я подумываю о том, чтобы заменить весь ее шампунь на крем для депиляции. Не сказав им больше ни слова, я выхожу и направляюсь прямиком в свою спальню. Корнелия дремлет посреди моей кровати на спине, вытянув лапы, и выглядит так, будто ее застрелили.

— Собака!

Она вздрагивает, переворачивается и садится. Заметив меня, она гавкает и начинает ерзать от восторга, как щенок, перебирая лапами по покрывалу.

Я указываю на лежанку, которую сделала для нее из одеял в углу. Она перестает ерзать, прижимает уши, смотрит на одеяла, затем снова на меня. Затем она плюхается на живот и кладет свою гигантскую голову на лапы, глядя на меня огромными жалобными глазами и изо всех сил стараясь выглядеть абсолютно несчастной.

— Корнелия, — говорит Маттео у меня за спиной. — На место.

Дважды повторять ему не приходится. Она сползает с кровати, поджав хвост, и сворачивается в большой черный клубок на одеялах, пряча глаза под лапой.

— Еще нет восьми. — Я бросаю сумочку на комод и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он прислонился к дверному косяку, засунув руки в карманы, и улыбается, словно он в отпуске.

Проигнорировав мое замечание, Маттео произносит: — Мне нравится, как ты выглядишь в этом платье. Ты похожа на кинозвезду. — Его взгляд неспешно скользит по моей фигуре, задерживаясь на груди и ногах, а затем возвращается к лицу. Он шепчет: — Цвет подходит к твоим глазам.

Героически пытаясь игнорировать слова «мне нравится», повисшие в воздухе, словно зажженная шашка динамита, я нервно провожу руками по затянутой талии платья.

— Это одно из творений моего отца. Некий крошечный сатанинский комок шерсти порвал в клочья большую часть моей одежды. Кажется, таксист по дороге на работу решил, что я бездомная.

— Мне следовало предупредить тебя насчет Бинс. У нее оральная фиксация.

— Спасибо за предупреждение, — кисло отвечаю я. — Возвращайся к своему ужину.

— Ты уже ела?

Ровно в тот момент, когда я произношу «Да», мой желудок издает громкое, пугающее урчание, будто в моих внутренностях поселилась инопланетная форма жизни.

Маттео ухмыляется, качая головой.

— Я скоро.

Он разворачивается и уходит. Я испытываю облегчение, думая, что у меня есть время прийти в себя до того, как он вернется с требованием поцелуев, но он появляется через пять минут, держа в руках тарелку, доверху наполненную едой.

Корнелия поднимает голову, жадно принюхиваясь. Мой желудок издает еще одно чудовищное урчание.

— Оссо буко по-милански, — говорит Маттео. — Фирменное блюдо моей матери.

— Твоя мать готовит?

Он посмеивается над моим недоверчивым тоном.