Мой пульс учащается. Какое-то время мы просто не сводим друг с друга глаз, пока теплый ветерок шелестит в кронах деревьев, принося с собой аромат жасмина и свежеиспеченного хлеба. Я убеждаю себя, что слюнки у меня текут из-за хлеба, а не из-за мужчины, стоящего передо мной.

— Ладно, — говорю я исключительно деловым тоном. — Давай покончим с этим. — Я вешаю сумочку на плечо, выпрямляю спину и вздергиваю подбородок.

Наблюдая за тем, как я морально готовлюсь к его поцелую, Маттео снова улыбается.

— Давай зайдем внутрь. Я еще не ужинал.

— Я тоже, но это не свидание.

Он делает шаг ближе, так что я чувствую тепло его тела и запах его кожи. Низким голосом он спрашивает: — А что тогда?

— Деловая встреча.

Что касается моих гормонов, то для них это больше похоже на прелюдию, но я должна найти способ пережить следующие двадцать с лишним поцелуев, сохранив достоинство, поэтому выбираю безразличие.

— Ты хочешь вести дела прямо на подъездной дорожке? — Он многозначительно косится на передние окна дома, из которых на гравий под нашими ногами льется золотистый свет.

В моем воображении возникает неловкая картина: его мать в ужасе наблюдает за тем, как мы целуемся, и я решаю, что он прав.

— Внутри нам тоже нельзя.

Маттео все понимает без лишних объяснений и предлагает альтернативу.

— Сад.

Я представляю, как мы сливаемся в страстном поцелуе в лунном свете у фонтана Афродиты, представляю, как Маттео валит меня на траву и втискивается между моими обнаженными бедрами, и мои соски твердеют. Между ног зарождается тягучая пустота, требующая, чтобы ее заполнили.

Во что я, черт возьми, ввязалась?

— Это всего лишь поцелуй, — бормочет Маттео, наблюдая, как заливается румянцем мое лицо. — Две минуты. Я снова засеку время, чтобы ты была в безопасности.

У меня ужасное предчувствие, что рядом с ним я больше никогда не буду в безопасности, но я проглатываю страх и киваю, а затем поворачиваюсь и иду в сторону сада, не оглядываясь.

Мне не нужно смотреть назад, чтобы почувствовать, что он идет следом. Я ощущаю его присутствие так же отчетливо, как и собственный бешеный пульс. За все годы, что я была с Брэдом, за все те разы, что он меня целовал, я никогда не испытывала подобного предвкушения. Или это страх?

Наверное, и то, и другое. Я хочу его, но ненавижу себя за это – за то, что позволила ему забраться мне под кожу.

За то, как легко он может выбить у меня почву из-под ног одним лишь взглядом.

Лунный свет пробивается сквозь ветви деревьев, пока я иду по каменной дорожке через сад, ведущей к фонтану. Сверчки стараются вовсю, стрекоча в беззаботном неведении, пока мы проходим мимо. Воздух теплый, но моя кожа еще теплее. Я вся раскраснелась и задыхаюсь.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, убежденная, что наша сделка – это огромная ошибка.

Мое сердце и так уже разбито. Я снова окажусь полной дурой, если буду ждать от Маттео чего-то иного, кроме того, что он разорвет его в клочья.

— Я не могу, — говорю я, глядя на его обувь. Черные кожаные туфли, блестящие и гораздо менее опасные, чем его глаза. Я смотрю, как его ноги приближаются, пока носы наших туфель не соприкасаются.

Маттео ставит свой портфель на землю, затем снимает с моего плеча сумочку и тоже опускает ее вниз. После этого он поддевает мой подбородок большим пальцем и заставляет поднять голову.

Мгновение он молчит, изучая мое лицо, задумчиво поглаживая пальцем изгиб моей челюсти. Я стою и дрожу, мечтая оказаться где угодно, только не здесь, мечтая быть той женщиной, которой меня считал отец – сильной, смелой и уверенной в себе.

Но это не так. Не думаю, что я когда-либо была такой или стану в будущем. Я просто женщина, которая видит звезды каждый раз, когда красивый мужчина обращает на нее внимание, и если это не жалкое зрелище, то я не знаю, что это тогда.

Маттео с нежностью произносит: — Ты не доверяешь мне или себе?

Я сглатываю и закрываю глаза, раздавленная тем, как легко он меня читает. За три года с Брэдом мне приходилось высекать свои чувства на каменной табличке, чтобы он хоть немного понял, о чем я думаю, но Маттео каким-то образом верно истолковывает каждый нюанс моего выражения лица.

Полагаю, это потому, что он всегда так пристально смотрит.

— И то, и другое, — жалко признаюсь я.

Большие теплые ладони обхватывают мое лицо.

— Спасибо за честность, — шепчет он и легко касается своими губами моих.

Разряд тока прошивает меня насквозь, словно меня подключили к розетке. Я содрогаюсь, шумно втянув воздух. Мои глаза распахиваются, и я в панике смотрю на него.

— Не убегай.

Я стону.

— То, что ты знал о моем желании сбежать, делает задачу остаться на месте еще сложнее!

— Тебе не нравится, что я понимаю твои чувства.

Это не вопрос, и от этого мне еще хуже. Я начинаю думать, что он видит все, этот чертов телепат.

Я отворачиваю голову, и он прижимается своей щекой к моей.

— Но ты тоже знаешь, что чувствую я, так что мы квиты.