Я разблокирую его номер и пишу ему об этом, чтобы он мог страдать вместе со мной. Не проходит и минуты, как звонит телефон.

— С тобой все будет в полном порядке, — говорит Брэд, когда я беру трубку. — Поверь мне. Все хорошо.

— Поверить тебе? Серьезно?

После паузы он вздыхает: — Да, неудачно подобрал слова.

— К слову от том, что еще ты делаешь неудачно: тебе стоит поумерить свои обмороки, если ты когда-нибудь снова встретишься с Маттео.

— А что, он гомофоб?

Я морщусь.

— «Гомофобия» – такое неточное слово. Это не фобия. Никто не боится. Просто люди бывают мудаками.

Брэд смеется.

— Кажется, это сказал Сэмюэл Л. Джексон.

— Возможно. Он очень мудр.

— Вернемся к моим обморокам.

— Ну, судя по всему, они вызывают у него желание надрать тебе задницу.

После более долгой паузы Брэд произносит: — Есть два момента.

— Давай.

— Первое: ты ведь не сказала ему, что я гей?

— Нет.

— Почему?

— Ты даже родителям не признался. Не в моем праве раструбить о твоей личной жизни на весь мир.

Брэд издает тихий звук удивления и шумно выдыхает.

— Не могу поверить, что ты так меня прикрываешь, после всего, что я натворил.

— Я знаю. Я потрясающая. Ты меня не заслуживаешь. Но помни, что мое молчание не распространяется на любую женщину, которую ты захочешь обманом затащить под венец, притворяясь натуралом. То, куда ты любишь совать свой член – твое личное дело, но ровно до тех пор, пока ты не попытаешься разрушить жизнь еще одной бедной девушке. Тогда все ставки отменяются. Что там второе?

— Насколько у тебя все серьезно с ним?

Это повергает меня в шок и заставляет замолчать. С каких это пор Брэд стал таким наблюдательным? Когда становится очевидно, что я ничего не отвечу, Брэд продолжает.

— Мы были вместе три года, Кимбер. Знаю, ты считаешь меня идиотом, но даже я вижу, что ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на него.

Вспоминая, как Брэд смотрел на меня, когда я шла к нему к алтарю, я чувствую острую боль в груди.

— Может быть, когда-нибудь мы оглянемся назад и посмеемся над этим. Может быть, когда-нибудь, когда пройдет пара лет и все дыры, которые ты пробил в моем сердце, затянутся шрамами, мы снова сможем стать друзьями. Но сейчас я должна быть честной и сказать, что это не твое собачье дело.

— Вообще-то мое, потому что ты мне небезразлична.

— У тебя забавный способ это показывать, — бормочу я.

— Я навел о нем справки, знаешь ли.

— И что это должно значить?

— В интернете. Я поискал информацию о нем.

— Что бы ты ни собирался мне рассказать, я не хочу этого знать.

Он фыркает, словно считает меня забавной.

— Лгунья.

Закусив губу, я выпрямляюсь в кресле и готовлюсь к худшему.

— Он бабник, да?

— Скорее монах. Его уже много лет ни с кем не фотографировали. Если верить сайтам сплетен, он помешан на работе.

Я мрачно отвечаю: — Или он просто очень хорошо хранит секреты.

— Не у всех есть скелеты в шкафу.

— Даже не смей говорить мне об этом.

Брэд смеется с искренним восторгом.

— Точно. Упс. Но ведь это забавно, правда?

— Конечно, так же забавно, как неоперабельная опухоль мозга. Все, я вешаю трубку.

— Прежде чем ты отключишься, скажи, когда мне нужно будет побыть для тебя моделью.

Я мгновенно начинаю подозревать неладное.

— Зачем тебе?

— Моя мама хочет знать, пришлю ли я ей фотографии.

У меня глаза на лоб лезут.

— Ты рассказал об этом своей матери?

— Ну да. В смысле, мои родители знают, что я поехал за тобой в Италию, чтобы попытаться тебя вернуть.

Ну конечно. Родители Брэда всегда должны знать, где он находится. Раньше я думала, что это мило, когда они так пристально за ним следят, но теперь-то я знаю правду. Все дело было в контроле над ущербом.

И теперь я снова злюсь.

— Передай своей матери, что фотографий будет куча. Она ничего не пропустит.

Жаль, что у меня не будет фотографии ее лица, когда она увидит своего сына в кутюрном платье. Брэду до сих пор не пришло в голову спросить, что на нем будет надето, несмотря на то, что я всегда шила только женскую одежду. Наверное, он думает, что я займусь мужской модой специально ради него.

— Потрясающе. Спасибо, дет… эм, Кимбер. И спасибо, что так спокойно ко всему относишься. Для меня это очень много значит.

Не благодари раньше времени, идиот.

Я сбрасываю вызов, не попрощавшись. Затем снова блокирую его номер, потому что чувствую: если я этого не сделаю, то круглосуточно буду получать от него сообщения со смайликами в виде поднятых вверх больших пальцев и эмодзи «лучших друзей».