Маттео серьезно кивает, но я подозреваю, что он изо всех сил пытается не рассмеяться.

— Это разумно. Как насчет каждый вечер после ужина? Скажем, часов в восемь? Я буду заезжать к тебе домой.

Это звучит поздновато и противоречит тому, что он говорил раньше о том, чтобы съесть утреннюю лягушку (или как там это было), но я не в том состоянии, чтобы торговаться, поэтому бормочу: — Хорошо. Договорились. До встречи. Пока.

Я разворачиваюсь, но он окликает меня: — Зачем приходил твой бывший?

Я медленно поворачиваюсь. Веселье в его глазах угасло. Маттео снова смотрит тем самым опасным взглядом, как в момент своего появления, словно над его головой сгустились грозовые тучи.

Он что, ревнует?

На моем левом плече материализуется мультяшный ангелочек с сияющим нимбом.

«Скажи ему правду», — шепчет он, мягко взмахивая крыльями. — «Скажи, что Брэд гей и между вами ничего нет».

Справа появляется красный мультяшный демон.

«Задай этому самодовольному мудаку жару», — рычит он, изрыгая пламя. — «Думаешь, ты единственная женщина, за которой он приударил? Не будь наивной дурой. У него полно девиц по всему городу. Ты не можешь снова наступить на те же грабли. И, кстати, идиотка, ты должна думать мозгами, а не вагиной, помнишь?»

После краткой паузы, во время которой я всерьез задумываюсь о своем психическом здоровье, я решаю выбрать серую зону между правдой и вымыслом, которая ничего не подтверждает, но и не является ложью.

— Я сама попросила его прийти.

Маттео делает шаг ближе, притягивая за собой и грозовые тучи.

— Зачем?

— У нас остались незаконченные дела.

Еще несколько шагов, и он снова вторгается в мое личное пространство, расшатывая нервы и расщепляя меня на атомы.

— Незаконченные дела, — повторяет он, одним только взглядом требуя объяснений.

Между ангелом и демоном завязывается драка. Это настоящая кровавая баня – демон побеждает, даже не вспотев.

— Он умолял меня простить его. Извинялся, и я верю, что он искренне сожалеет. И сейчас… мы пытаемся во всем разобраться.

Щеки Маттео краснеют. Ноздри раздуваются. Кажется, он даже становится шире в плечах, словно наполняется воздухом, а я, должно быть, та еще злобная стерва, потому что это делает меня счастливее, чем я была за долгое время.

— В чем именно вы пытаетесь разобраться?

Я умею распознавать козыри, когда вижу их, и не колеблясь пускаю свой в ход.

— Верни мне все мои эскизы, и я скажу тебе.

Когда мрачное настроение окутывает его, словно туман, я улыбаюсь – надеюсь, эта улыбка выглядит эффектно.

— Что-то вы вдруг стали раздражительным, граф. Вы хорошо себя чувствуете? Вы кажетесь каким-то потерянным.

Низкий рык зарождается в его груди, а губы сжимаются в жесткую линию – это верный признак того, что Маттео вот-вот скажет то, за что мне захочется отвесить ему пощечину.

Он наклоняется и хрипло шепчет: — Не таким потерянным, как ты пару минут назад, bella. Я мог бы прижать тебя к стене и взять прямо стоя, настолько ты была к этому готова.

Конечно, это правда, но черта с два я это признаю. Я просто пожимаю плечами, как бы говоря: «Может, да, а может, и нет», и вежливо подавляю зевок.

Его губы изгибаются в улыбке, от которой у меня по коже бегут мурашки, настолько она опасна.

— Вызов принят. Встретимся в восемь, — произносит Маттео.

Он наблюдает, как я нервно сглатываю, ухмыляется, а затем разворачивается и неспешным шагом выходит за дверь.

Я возвращаюсь к работе и остаток дня пытаюсь не считать минуты до нашей следующей встречи, убеждая себя, что все это лишь игра.

Проблема с играми в том, что в них всегда есть проигравший.

Я работаю допоздна и приезжаю домой одновременно с Маттео. Он выходит из своей машины как раз в тот момент, когда мое такси останавливается перед дверью. Я расплачиваюсь с водителем, беру сумочку, собираю волю в кулак и выхожу.

Маттео с недоумением смотрит вслед уезжающему такси.

— Ты не умеешь водить?

— Вы здесь водите, как психи. Я не хочу попасть в аварию.

Он подходит ближе, держа в одной руке портфель, и улыбается так, будто я его забавляю.

— Я с удовольствием буду отвозить тебя на работу и забирать оттуда. Тебе нужно только попросить.

— Чтобы ты мог шпионить за мной и высматривать, какие новые эскизы я создаю? Нет уж, спасибо.

Его улыбка сменяется хмурым взглядом.

— Так вот зачем, по-твоему, я заезжал сегодня утром? Шпионить за тобой?

— Мне с трудом верится, что ты проделал весь этот путь только ради того, чтобы поцеловать меня.

Он останавливается в шаге от меня, и его хмурое лицо смягчается при взгляде на мои губы. А стоит ему заглянуть мне в глаза, как между нами начинает искрить.

— Это не составило труда.