Возможно, это лишь мое воображение, но что-то в его голосе заставляет меня думать, что Маттео знает: я уже решила сказать «да».

Что ж, он не единственный, у кого есть коварный план.

Я так и знала, что добром это не кончится.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

КИМБЕР

Когда я снова просыпаюсь, по тому, как свет падает из высоких окон в каменных стенах, я понимаю, что уже не утро. Голова болит меньше, но во рту по-прежнему мерзкий привкус, и мне очень хочется в туалет.

Я бы встала, но тяжелая мужская рука, перекинутая через меня, прижимает меня к месту.

Мы с Маттео лежим в той же позе, в которой я уснула, только теперь он тоже спит. Его дыхание глубокое и ровное. Он не храпит, и от этого я ненавижу его еще сильнее.

В один прекрасный день я выясню, какие еще у него есть недостатки, помимо эгоизма и склонности к краже интеллектуальной собственности.

Я осторожно беру его за запястье и пытаюсь убрать руку, чтобы встать.

— Забудь. Ты никуда не сбежишь. — Его голос звучит низко и хрипло ото сна. Он сильнее сжимает руку на моей талии.

— Мне нужно в туалет.

В его груди зарождается тихое, недовольное урчание.

— Очень… нужно.

Маттео убирает руку, сжимает мою талию, а затем слегка подталкивает: — Если не вернешься через три минуты, я пойду тебя искать.

— Как это раздражает, — бормочу я и сбрасываю одеяло. Затем спрыгиваю с кровати и направляюсь к приоткрытой двери на другой стороне комнаты, надеясь, что там ванная. С облегчением я обнаруживаю, что так оно и есть, и быстро закрываю за собой дверь.

Я пугаюсь собственного отражения, мельком взглянув в зеркало. У меня опухшие глаза, как у енота, а на голове гнездится что-то похожее на сбитое машиной животное. Сделав все дела, я мою руки и пытаюсь пригладить волосы. Ополаскиваю лицо холодной водой и нахожу в ящике тюбик зубной пасты. Пользоваться зубной щеткой Маттео я отказываюсь, поэтому выдавливаю немного пасты на палец и как могу растираю ее во рту, чтобы избавиться от неприятного налета на зубах.

Закончив, я открываю дверь и вижу Маттео – он стоит перед огромным деревянным шкафом и снимает с вешалки чистую белую рубашку.

Он обнажен до пояса.

Я замираю, как охотничья собака, нашедшая подстреленную хозяином птицу. У меня глаза на лоб лезут. Я шумно, прерывисто выдыхаю.

Он настолько великолепен, что я не уверена, что смогу устоять на ногах, если продолжу на него смотреть.

Он – произведение искусства. Мужественный, накачанный, прекрасный. Эти рельефные мышцы на спине. Эти бицепсы, твердые и мускулистые. Этот подтянутый плоский живот.

Эта рельефная V-образная линия, уходящая от кубиков пресса вниз, под ремень брюк.

Черт. Кажется, я только что простонала вслух.

— Ты пялишься, — с насмешкой говорит Маттео. Накинув рубашку на плечи, он бросает на меня взгляд. Я хочу отвернуться, пока он просовывает в рукава сначала одну руку, потом другую, но я все еще в режиме охотничьей собаки и не могу сдвинуться с места.

Демонстрируя фантастический уровень интеллекта, я выдаю: — Не-а. — И продолжаю пожирать его глазами.

— Ой. Моя ошибка. — Он поворачивается ко мне лицом, оставляя рубашку расстегнутой.

Это подарок. Он делает мне гребаный подарок, вот что это такое. Это, наверное, самый лучший подарок, который я когда-либо получала. Даже его пупок идеален. И боже мой! Его грудь! Микеланджело мог бы вырезать такую грудь!

Моя матка медленно аплодирует стоя, а затем падает в обморок.

Спустя, наверное, пару недель, мне удается оторвать взгляд от его великолепного тела и посмотреть ему в лицо. Маттео прикусывает нижнюю губу. В его потрясающих зелено-голубых глазах пляшут смешинки.

Черт.

— Ни слова, Моретти, если не хочешь получить фингал.

Он примирительно поднимает руки и качает головой, но его живот напрягается от беззвучного смеха. Разумеется, от этого каждая мышца становится рельефной, как в 3D, и теперь я разглядываю загорелые кубики пресса, равных которым никогда не видела. Это должно быть запрещено законом из-за того, как это влияет на мое тело.

Эта чертовщина сродни запрещенным веществам. Его торс – опасный, чертовски опасный наркотик. Я бы хотела уткнуться в него лицом и вдохнуть.

— Я пойду домой пешком, — заявляю я с пылающим лицом и направляюсь к двери.

— Это займет несколько часов. И ты не знаешь дороги.

— Я вызову такси, — бросаю я через плечо. Я останавливаюсь у двери и смотрю на свои босые ноги.

— Твои туфли рядом с кроватью.

Вздернув подбородок, я отправляюсь на поиски туфель, которые действительно оказываются у кровати. Надеваю их, избегая насмешливого взгляда Маттео, и снова иду к выходу.

Он останавливает меня вопросом: — Как ты собираешься вызвать такси без телефона и денег?

Когда я поворачиваюсь и смотрю на него, он улыбается: — Сумочку ты с собой не взяла.

— Тебе ведь это доставляет удовольствие, да?

— Просто подожди минутку. Я тебя отвезу.