Мой голос дрожит от ярости, когда я произношу: — Мой отец возненавидел бы тебя за это.

Он вздрагивает. Потом быстро берет себя в руки, снова натягивая улыбку, но я знаю, что задела его.

Но он без усилий ставит мне шах и мат.

— Нет. Твой отец был бы разочарован тем, что ты пытаешься отказаться от своего слова.

Я судорожно вдыхаю. Это было так больно, с тем же успехом он мог бы просто пнуть меня в живот.

Маттео снова заговаривает прежде, чем я успеваю выплюнуть какое-нибудь ругательство.

— Мы заключили сделку. Честную сделку. На которую ты согласилась по доброй воле. — Его голос становится тише. — Сделку, которая, как ты сама призналась, стала лучшим подарком, который тебе когда-либо делали, если помнишь.

Я больше не могу смотреть на него. Я просто не могу выносить вид его ужасного, прекрасного лица ни секундой дольше.

Я поворачиваюсь и бегу.

ДВАДЦАТЬ

КИМБЕР

Проблема за́мков в том, что они построены, чтобы не пускать захватчиков снаружи и надежно удерживать обитателей внутри.

А значит, в них до раздражающего мало дверей.

Те немногие, что мне удается найти, огромны, сделаны из толстого дерева, укреплены железом и заперты. Я могла бы снять один из топоров со Стены Смерти и попытаться прорубить себе путь наружу, но у меня нет сил. Побродив без малого час, я наконец сдаюсь и поднимаюсь по узкой винтовой каменной лестнице на второй этаж. Лестница выводит в широкий коридор, уставленный пальмами в горшках и витиеватыми консольными столиками. В нишах каменной стены бдительно стоят древние рыцарские доспехи, словно для того, чтобы создать ощущение уюта и тепла родного дома.

Первая комната, в которую я попадаю, – это библиотека. В ней есть мягкие диваны и кресла, по огромному камину в каждом конце комнаты и массивные деревянные книжные шкафы со стеклянными дверцами, которые поднимаются почти до потолка. Похоже, это место ничем не хуже любого другого, чтобы спрятаться на время, так что я плюхаюсь в мягкое кожаное кресло, в котором с легкостью поместился бы тот самый Зеленый Великан из рекламы, и угрюмо смотрю на свои ноги.

Дурацкое кресло такое огромное, что ноги свисают с края, как у ребенка, даже не касаясь пола.

Я сижу там не больше пяти минут, когда в комнату с большим подносом входит одна из женщин в униформе, которых я видела на кухне. Приблизившись, она улыбается мне и говорит что-то по-итальянски.

— Ох, простите. Я не, эм… no comprende Italiano17. — Я понимаю, что это какой-то исковерканный испанский, но надеюсь, что она уловит суть.

Она пожимает плечами, будто ей совершенно плевать, и ставит поднос на журнальный столик передо мной. Почувствовав запах свежеиспеченного хлеба, я оживляюсь в своем гигантском кресле.

Милая женщина эффектным жестом сдергивает салфетку, накрывающую поднос, и проводит для меня обзор всего содержимого, указывая на разный хлеб, мясо и сыры, время от времени поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я слежу за ее мыслью.

Совершенно растерянная, я вежливо киваю. Мне действительно нужно выучить этот чертов язык.

Закончив, она спрашивает меня о чем-то, где фигурирует слово «вино».

А вот теперь мы говорим на одном языке.

— Эм… «Кьянти»?

Это единственное итальянское слово помимо вина, которое приходит мне в голову и имеет отношение к алкоголю, но, судя по всему, этого достаточно, потому что она живо кивает, говорит что-то, что я расцениваю как «скоро вернусь», и уходит.

Я не свожу глаз с подноса, истекая слюнками.

Раз уж я здесь, пусть этот придурок меня покормит.

Но не успеваю я наброситься на еду, как звонит телефон на приставном столике рядом с моим гигантским креслом. Я колеблюсь, разглядывая его. Под кнопками есть электронный дисплей, на котором высвечивается: «Stanza di sicurezza».

Sicurezza. Секьюрити? Охрана?

Поддавшись порыву, я решаю ответить. Может, это кто-то важный пытается связаться с Маттео, и я смогу любезно сообщить, что Маттео недоступен из-за того, что его, к несчастью, отправили на реабилитацию. Или в тюрьму.

— Moshi moshi.

Возникает пауза, затем в трубке раздается голос Маттео: — Я смотрю, ты бывала в Японии.

Конечно, он в курсе, как отвечают на звонки в Японии. У этого ублюдка, наверное, и там есть замок.

— Прошу прощения, Маттео сейчас недоступен. Он занят тем, что ведет себя как отвратительный человек. Если вы хотите застать его в тот момент, когда он не является конченым мудаком, вам придется перезвонить, когда ад замерзнет.

— Тебе стоит попробовать кресло у камина. Оно больше подходит тебе по размеру.

Я подозрительно оглядываюсь, но не замечаю, чтобы он прятался в дверных проемах.

— Ты где?

— В комнате охраны. Смотрю на тебя через монитор.

Я бросаю взгляд на потолок. Так и есть – на противоположных концах комнаты установлены две камеры наблюдения. Я показываю обеим средний палец и вешаю трубку.