— Ты мог уже наделать копий.

— Не наделал. И не собираюсь. И я уничтожу любое платье, которое мы сшили, когда верну тебе его эскиз.

Я закатываю глаза.

— И я должна в это поверить?

— Не считая произнесения слова на букву «О», как я могу тебя убедить?

Я пытаюсь придумать что-то, что задело бы его так же сильно, как использование моих эскизов в его коллекции задело бы меня. Что бы его по-настоящему взбесило? Что заставило бы его почувствовать себя преданным, разозлило бы, причинило боль и лишило сил?

В момент озарения меня осеняет.

— Я все расскажу твоей матери.

Молчание.

— Она может мне и не поверить, но…

— Она поверит тебе.

Маттео произносит это так, будто само собой разумеется, что она поверит мне, а не ему, хотя мы познакомились всего несколько дней назад и не стали лучшими подругами. Интуиция подсказывает мне, что я вляпалась в какое-то липкое, вонючее древнее семейное дерьмо, причем так глубоко, что мне понадобится экскаватор, чтобы докопаться до сути.

Разумеется, это безумно меня интригует и вызывает желание нырнуть в это с головой.

Стараясь сохранять невозмутимость, я говорю: — До меня ты шантажировал и других дизайнеров, м-м?

— Нет. Просто она не ждет от меня ничего, кроме разочарований.

Это настолько неожиданно, что мне нечего ответить.

Разочарований? Ее красивый, почтительный, успешный сын для нее – разочарование?

Я убеждаюсь, что в его прошлом есть какая-то страшная, мрачная тайна, которую его матери пришлось скрывать. Например, смерть в результате несчастного случая или история с наркотиками. Какой-то ужасный скандал, который нужно было замять, чтобы они могли и дальше с высоко поднятой головой вращаться в аристократических кругах.

Может быть, поэтому Маттео всегда так рьяно бросается защищать ее честь! У нее ключи от его шкафа со скелетами!

А может, все гораздо банальнее. Возможно, он больше похож на Брэда, чем я думала. Не в плане того, что он гей – Маттео точно не играет за другую команду. Нет, я имею в виду азартные игры, долги и то, что он позорит фамилию своим поведением.

О боже. Может, именно поэтому меня к нему тянет. Может, у меня такой типаж. «Мужчины, которые кажутся привлекательными, но на самом деле являются гигантскими лживыми кусками дерьма».

Это ужасное осознание, сродни тому, как узнать, что Санта-Клауса не существует. Интересно, может, мне стоит попробовать стать лесбиянкой?

— О чем думаешь?

Мой язык опережает мозг.

— О том, чтобы стать лесбиянкой.

Не моргнув и глазом, Маттео заявляет: — Из тебя выйдет отвратительная лесбиянка.

— Я думаю, из меня выйдет отличная лесбиянка!

— Ты слишком сильно любишь члены.

Мое лицо пылает.

— Я люблю члены ничуть не больше и не меньше, чем любая другая девушка.

Его рука крепче сжимает меня. Он хрипло шепчет мне на ухо: — Любишь. Просто ты еще не скакала на правильном члене.

Я хочу начать обмахиваться, но слишком занята тем, что прячу лицо в подушку. Понятия не имею, как мы так быстро перешли от обсуждения болезненных семейных проблем к обсуждению членов, но вот так получилось.

Маттео подкрепляет свое заявление мягким поцелуем в заднюю часть моей шеи. По телу пробегает легкая дрожь, о чем он, очевидно, знал заранее, потому что его смешок звучит настолько самодовольно, что мне хочется его придушить.

— Ты ужасный человек.

— И все же ты меня хочешь.

— Мы снова вернулись к этому? У твоего эго своя атмосфера, ты в курсе? Боже, как бы мне хотелось, чтобы тщеславие причиняло физическую боль.

— Я не тщеславен, я просто констатирую факты.

— Пожалуйста, замолчи. Из-за тебя мне хочется совершить убийство.

Его грудь сотрясается от смеха, который он пытается подавить.

— Помнишь, что я говорил тебе о любви и ненависти, bella? Это две стороны одной медали.

Маттео лишает меня сил, начиная массировать мне голову. Это просто рай. Его руки большие и сильные, и от удовольствия у меня темнеет в глазах. Я снова вздыхаю, разрываясь между желанием встать и придушить его подушкой и желанием прожить остаток жизни в этой постели.

— Разве тебе не нужно идти на работу? Сегодня понедельник.

— Я пойду. В конце концов. Но прямо сейчас у меня есть дела поважнее.

— Хм.

— Спи, — шепчет он.

— Как будто я смогу.

— Почему нет?

— Боже, дай-ка подумать. Ну, для начала, мы в твоей постели.

— Полностью одетые. Такими и останемся. — Многозначительная пауза. — Если только ты не планируешь меня раздеть.

— Заткнись.

Его пальцы скользят по моей голове и начинают массировать виски. Я издаю звук, похожий на хрюканье свиньи, ищущей трюфели.

— Хотя бы позволь аспирину подействовать. Когда тебе станет лучше, я отвезу тебя домой. А позже, или завтра, ты сможешь сказать мне, что решила насчет моего предложения.