Это происходит раньше, чем я осознаю, что приняла решение. Вот я слушаю его возмутительное предложение отказаться от возможности жить настоящей жизнью с мужчиной, который действительно меня любит, а в следующую секунду моя раскрытая ладонь с силой врезается ему в скулу.

Хлесь.

Брэд потрясенно отшатывается назад, держась за щеку, его глаза стали такими же круглыми, как и приоткрытый рот.

— В этот раз я тебя пожалела, потому что, похоже, твой нос все еще заживает, — говорю я, борясь за кислород. — Но видит Бог, еще одно твое слово, и я выбью тебе все зубы. И, к слову, я не проститутка!

— Я никогда этого не говорил!

— Ты уже бросил меня у алтаря! Думаешь, я настолько сумасшедшая, чтобы подписаться на это дважды?

— Я запаниковал! Клянусь, это больше не повторится! Теперь, когда ты знаешь, все может быть по-другому!

Мой смех звучит горько, на грани истерики: — Знаешь, ты почти добился своего. На какую-то минуту мне даже стало тебя жаль. Но теперь мне просто хочется вытащить твои кишки через нос.

Брэд замолкает. Очень умно с его стороны, потому что у меня руки чешутся нанести непоправимый ущерб его желудочно-кишечному тракту.

Я разворачиваюсь и бегу обратно к дому.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

МАТТЕО

Кимбер врывается на кухню, словно брошенная шашка динамита.

— Налей мне, — командует она хриплым голосом.

Затем опускается за кухонный стол и с силой бьет кулаком по столешнице. Один раз. Сильно.

На ее щеках горит румянец. Губы сжаты в тонкую белую линию. Она дрожит от ярости.

Встревоженный Лоренцо переводит взгляд на меня и выходит, не проронив ни слова.

Он не умеет справляться с женским гневом. Моя мать слишком виртуозно прячет все эмоции глубоко внутри.

Я заставляю себя не допрашивать Кимбер о том, что произошло на подъездной дорожке. Не задавать все те вопросы, которые комом стоят в горле. Вместо этого я подчиняюсь ее желанию и наливаю внушительную порцию виски в бокал. Молча ставлю его перед ней, сажусь напротив и жду.

Это одно из самых тяжелых испытаний в моей жизни.

С той самой секунды, как я увидел этого прилизанного белобрысого ублюдка, мне захотелось совершить убийство.

К сожалению, я прекрасно понимаю, что это значит. Это значит, что я в полной заднице.

Но я знал это и раньше. С той самой минуты, как увидел ее сидящей на диване в гостиной и понял, кто она такая.

Нет. Это не так. Я был в полной заднице с того самого первого раза, когда увидел ее в аэропорту.

Кимбер опрокидывает виски одним махом. Когда она опускает бокал на стол, ее рука дрожит. Она пристально смотрит на свою дрожащую руку, словно хочет ее отрубить.

— Еще.

Я медлю, и она смотрит на меня. В ее глазах пылают целые планеты.

Я наливаю ей еще.

Эту порцию она тоже выпивает залпом. Затем мы сидим в тишине под мерное тиканье часов на стене, и я изо всех сил борюсь с желанием отшвырнуть стол в сторону и сгрести ее в объятия.

Наконец Кимбер произносит: — Он хочет, чтобы я вернулась в Сан-Франциско и вышла за него. Он все еще хочет, чтобы я стала его женой.

Она смеется – тихо, с болью в голосе, и от этого смеха ярость, подступающая к моему горлу, разгорается еще сильнее.

— И что ты ему ответила?

Она облизывает губы, качает головой и закрывает глаза. Ей так больно, что боль сочится из всех пор. Она выдыхает ее, как пламя.

— Я покалечу его, если захочешь.

— Да, я этого хочу.

Я вскакиваю на ноги быстрее, чем мое сердце успевает сделать следующий удар, но Кимбер хватает меня за запястье и тянет на себя. Я замираю, тяжело дыша, и жду.

— Ты ведь и правда сделал бы это, да? — тихо произносит она, изучая меня своими ясными кошачьими глазами.

Медленно, жестко и с угрозой в голосе я отвечаю: — С превеликим удовольствием.

Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга. Я чувствую ее руку, обхватившую мое запястье – эту маленькую дрожащую руку. Я так сильно хочу ее поцеловать, что едва не стону.

— Сядь. — Кимбер снова дергает меня за запястье, но не отпускает.

Я с шумом выдыхаю и сажусь напротив.

Она все еще держит мое запястье. Мне кажется, она измеряет частоту моего сердцебиения по пульсу, который дико бьется под ее большим пальцем. Спустя мгновение она вздыхает и отпускает меня. Прячет ладони подмышки и опускает взгляд на столешницу.

— Мне нужно выбраться отсюда, — шепчет она.

Затем поднимает на меня умоляющий взгляд, и мое сердце пропускает удар.

А когда она добавляет: — Пожалуйста, — оно срывается в бешеный галоп. Кровь бурлит в венах. Нервы звенят, как натянутые струны.

— Куда ты хочешь поехать? — хрипло спрашиваю я.

— Куда угодно. Просто… в любое другое место.

Ее голос звучит совсем тихо. Она кажется такой потерянной. Потерянной и сломленной. Для меня это, как удар под дых.

Я встаю, мягко увлекая Кимбер за собой. Когда она пошатывается, я придерживаю ее за плечо.

— С тобой все будет хорошо, — говорю я. — Посмотри на меня.