Она поднимает на меня взгляд – эти кошачьи глаза, такие зеленые и огромные. Дышать становится невыносимо.

— Обещаю, — шепчу я.

Это клятва. Обет. Ничто на этой земле и за ее пределами не заставит меня нарушить его. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее.

Кимбер медленно моргает, словно прогоняя пелену с глаз. А затем произносит с холодной, тихой яростью: — Ох уж эти мужчины с их обещаниями. Кстати, как продвигается твоя новая коллекция?

Она обжигает меня взглядом, затем сбрасывает мою руку и выходит.

Как я и говорил.

Я в полной заднице.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

КИМБЕР

В своей комнате я осторожно снимаю платье от «Диор» и вешаю его в шкаф, стряхивая пыль со спины. Переодеваюсь в джинсы и футболку, накидываю кожаную куртку и выхожу обратно.

Услышав странный звук, я останавливаюсь в коридоре и прислушиваюсь.

Что это?

Тихий звук. Прерывистый. Лишь спустя несколько мгновений я понимаю, что это приглушенный плач.

Я не свожу глаз с двери в конце коридора, потрясенная до глубины души. За этой дверью комната маркизы.

И маркиза плачет.

Я прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу и качаю головой, сжимая губы, чтобы не разрыдаться. Сегодня я больше не выдержу. Не думаю, что переживу еще один сюрприз. Мое бедное сердце разорвется на миллион крошечных кровавых кусочков, и я упаду замертво прямо здесь.

Хотя, если подумать – это было бы благословением.

С саднящими от подступающих слез глазами я бегу через весь дом, распахиваю входную дверь и тут же резко останавливаюсь.

По ту сторону подъездной дорожки, прислонившись к черному «Мазерати», стоит Маттео. Он скрестил руки на груди и пристально смотрит на меня исподлобья.

Пассажирская дверь открыта.

К черту.

Я сердито преодолеваю разделяющее нас расстояние, плюхаюсь на пассажирское сиденье и захлопываю дверь. Я сижу, ссутулившись и скрестив руки на груди, даже не потрудившись пристегнуться. Дышу так тяжело, будто бежала.

Хрустит гравий, затем Маттео открывает водительскую дверь и садится. Без единого слова он наклоняется ко мне и застегивает мой ремень безопасности. Затем заводит машину, закрывает дверь, включает передачу и трогается с места.

Мы едем. Я понятия не имею куда. Мы просто едем в тишине, а пейзаж за окном сливается в разноцветное пятно. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться и до крови впиваюсь ногтями в ладони.

Все это время костяшки пальцев Маттео, сжимающие руль, остаются совершенно белыми.

Глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи, я тихо говорю: — Я всегда хотела выйти замуж. Когда я была маленькой девочкой, я мечтала о том, как это будет. Цветы. Музыка. Мое свадебное платье. Я выстроила в своей голове фантазию об этом идеальном, прекрасном дне… и идеальном, прекрасном мужчине, за которого выйду. Он был бы так сильно влюблен в меня, что умер бы ради одного лишь поцелуя…

Как мой отец любил мою маму. Это все, чего я когда-либо хотела – чтобы мужчина любил меня так сильно, что не замечал бы ничего вокруг. Но вместо этого не замечала ничего я сама. Я бы с удовольствием надрала себе задницу за такую слепоту.

Когда первые слезы перекатываются через нижние веки, я судорожно вдыхаю.

— Мне так стыдно, — шепчу я.

— Не глупи, — звучит жесткий ответ. — Тебе нечего стыдиться.

Я закрываю глаза, позволяя слезам течь, потому что знаю – теперь их не остановить.

— Глупо было доверять. Глупо мечтать. Глупо верить в сказку.

— Я мог бы убить его только за это, — бормочет Маттео, слишком резко входя в поворот. — Просто за то, что он заставил тебя плакать.

Он рычит что-то по-итальянски. Звучит это очень кровожадно, и мне становится немного спокойнее.

— Я слышала, как плачет твоя мать. За закрытой дверью своей спальни.

Его взгляд жжет мое лицо.

— А ты думала, она не станет?

Я думала, она не умеет, но держу язык за зубами. Как я начинаю понимать, я вообще мало что знаю.

Мы едем в тишине еще десять минут, пока не останавливаемся у высокой древней каменной стены, увитой плющом. Стена прерывается, открывая массивные железные ворота, по бокам которых возвышается пара огромных каменных львов. Рядом с воротами на стойке установлен небольшой металлический ящик, в который Маттео вводит код. Ворота медленно распахиваются, и мы въезжаем на вымощенную булыжником аллею. Справа от меня – утопающая в зелени клумба с классическими итальянскими садами. Слева – подсвеченные фонтаны и холмистый зеленый газон.

А впереди возвышается массивный неоготический замок с зубчатой башней.

Щурясь через лобовое стекло, я спрашиваю: — Что это за место?

— «Кастелло ди Моретти».

Я медленно поворачиваюсь к нему, пока шок растекается по всему телу.

Он улыбается, видя выражение моего лица.

— Дом, милый дом.

В его устах это звучит так, будто речь о трейлере в каком-нибудь парке.

— Ты здесь живешь?