Маттео выходит из машины следом за мной. Он хватает меня за руку, не давая перелететь через подъездную дорожку и выцарапать Брэду глаза. Самым опасным тоном, который я когда-либо слышала от кого-то, кроме Клинта Иствуда, Маттео говорит: — У тебя есть десять секунд, чтобы убраться с этой территории, пока я тебя не убил.

Я удивленно моргаю, глядя на него. Он заступается за мою честь?

Затем я напоминаю себе, что это тот самый человек, который крадет все мои эскизы для своей новой коллекции, и трясу головой, чтобы прояснить мысли. Маттео не заботит моя честь. У Маттео вообще нет чести. Его заботит лишь то, как бы избежать скандала на глазах у мамочки.

В любом случае, если в итоге Брэд окажется мертв, я только за.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выплевываю я, находясь вне себя от ярости.

— Ты не отвечала на звонки. Мне нужно было до тебя дозвониться. Я… нам нужно поговорить.

Лоренцо и маркиза уже вышли из лимузина и стоят вместе с водителем, разглядывая нашу безвкусную маленькую сцену с выражениями лиц, варьирующимися от легкого интереса со стороны водителя до крайнего отвращения со стороны маркизы.

Для той, кто не любит проявления эмоций, это, должно быть, сродни хирургической операции без наркоза.

Но она удивляет меня, произнося: — Значит, это тот самый человек, который бросил мою падчерицу у алтаря. — Она внимательно изучает его взглядом, а затем фыркает: — Тебя следует пристрелить.

С Лоренцо, следующим за ней по пятам, она вскидывает голову и проплывает мимо Брэда в дом.

Вау. Это было потрясающе.

Уязвленный, Брэд смотрит на меня.

— Она злая.

Смертоносно тихо Маттео говорит: — Твои десять секунд истекли.

Я смотрю на Брэда и не могу сдержать злой улыбки, искривившей мои губы.

— Тебе правда не стоит говорить плохо о его матери.

— Пожалуйста, Кимбер, я был неправ. Я повел себя как идиот, я испугался, и это было огромной ошибкой, и… мы можем просто поговорить минутку? Я проделал такой путь. Мне так много нужно тебе рассказать.

Сначала я думаю, что этот пугающий рокочущий звук исходит из моей груди, но потом понимаю, что это Маттео. Он вот-вот взорвется. Его лицо настолько жесткое, что кажется высеченным из камня.

Смертоносного камня.

Когда он отпускает мою руку и делает шаг вперед, я хватаю его за рукав.

— Подожди.

Он бросает на меня косой взгляд. Его ноздри раздуваются. Желвак на челюсти дергается. На нем буквально написано слово «жестокость», и теперь я немного сомневаюсь в том, сколько из этого делается ради мамочки, а сколько – ради меня. В смысле, она ведь уже ушла.

Что он делает?

Я тяжело выдыхаю, мгновение сверлю Брэда взглядом, а затем понижаю голос.

— Я знаю этого идиота. Если не дам ему высказаться, он никогда не оставит меня в покое.

— Если я вырву ему язык, проблема будет решена.

Ответ Маттео звучит быстро и тихо. Это пугает даже больше, чем если бы он прокричал это на всю округу. Он серьезен. Скажи я хоть слово, и он разорвет Брэда на куски прямо здесь, на подъездной дорожке.

Почему это вызывает у меня такой трепет, я знать не хочу.

— Я буду иметь это в виду.

Он делает легкий жест, указывая на раскинувшиеся вокруг нас холмы и леса: — Здесь большая территория.

— Хочешь сказать, она отлично подходит для того, чтобы спрятать тело?

— Только скажи, и узнаешь.

Мы не сводим глаз друг с друга, находясь в странном, жестоком и напряженном пузыре ненависти к Брэду, пока тот не прочищает горло.

— Эм? Я все еще здесь.

Маттео цедит сквозь стиснутые зубы: — Ты собиралась выйти замуж за этого идиота?

— Я сама в шоке.

Мы поворачиваем головы и испепеляем Брэда взглядами.

Он делает шаг назад.

— Эм, ладно, я просто… — Он указывает вниз по дорожке. — Я просто подожду тебя вон там.

И быстрым шагом удаляется. Глядя ему вслед, водитель лимузина говорит: — А волосы у него отличные. Как у Роберта Редфорда. Знаете Роберта Редфорда? Это мой любимый американский киноактер. Хороший актер. Хорошие зубы. Отличные волосы.

Увидев взгляд, которым награждает его Маттео, водитель округляет глаза. Он запрыгивает обратно в лимузин и срывается с места, с ревом проносясь мимо Брэда и помахав ему рукой.

— Если ты не вернешься через пять минут, я пойду за тобой. И тогда я не ручаюсь за последствия.

Я поднимаю брови, оценивая выражение лица Маттео. Его взгляд устремлен на Брэда. А выражение лица сменилось с убийственного на кровожадное.

Боже, как же меня это бесит. Хотя на самом деле я нахожу эту демонстрацию защитного мачизма невероятно сексуальной.

— Эй. Псих.

Маттео переводит взгляд на меня.

— Что это за замашки пещерного человека?

— Он причинил тебе боль.

— Да? И что? Какое тебе до этого дело?

Его челюсть ходит ходуном, будто он перемалывает грецкие орехи коренными зубами. Наконец он произносит: — Мы семья.