Меня завораживает пульс, бьющийся во впадинке на его шее. Резкий, быстрый, шокирующий. Неужели его сердце бьется так же сильно, как и мое?

— Я не знаю, что он означает, — чопорно отвечаю я.

Маттео тихо и хрипло смеется, и по какой-то странной причине от этого звука у меня между ног разливается жар.

— Какая из тебя никудышная лгунья, — шепчет он. Затем берет прядь моих волос двумя пальцами и тянет.

Это такая дразнилка, словно школьник дергает за косичку, но жар в его глазах совершенно не мальчишеский.

Ни один мужчина еще никогда не смотрел на меня так. Никогда. Кажется, он хочет меня сожрать. Кажется, он хочет сотворить со мной очень плохие вещи.

Кажется, мой бывший сводный брат хочет трахнуть меня до потери разума.

Когда моя матка начинает делать сальто, мне приходится напомнить ей, что спать с родственником не только мерзко, но и, возможно, незаконно. В ответ она заявляет, что мы больше не родственники, так что все запреты сняты, и нам горит зеленый свет.

Наглая сучка.

— Я бы с удовольствием поучаствовал в диалоге, который сейчас происходит в твоей голове, bella, — тихо произносит Маттео.

Моя матка вздыхает и растекается лужицей. По крайней мере, она заткнулась.

— Я думала о том, что у меня много работы. И о том, что тебе пора уходить.

Он проводит кончиками моих волос по моей щеке и челюсти, медленно спускается к шее, следя за этим движением взглядом. Мой пульс взлетает на пару тысяч делений.

— Я не принимаю твои извинения. — Он наклоняется ближе, затуманивая мой мозг, словно запотевшее стекло автомобиля. — Я не думаю, что они были искренними. Мне кажется, тебе стоит показать, насколько сильно ты сожалеешь о том, как со мной разговариваешь, bella. И думаю, сделать это нужно вот так.

Он берет мое лицо в ладони и целует меня.

ТРИНАДЦАТЬ

КИМБЕР

Его губы – это рай. Я умерла и попала прямиком на небеса. Я парю в облаках. Где-то вдали херувимы перебирают струны арф, а единороги скачут по радуге.

Маттео нежен, но настойчив, нетороплив, но властен. Его руки, сжимающие мое лицо, почти грубы, но губы мягкие, как сладкая вата. Он раздвигает их языком и издает при этом низкий горловой звук, от которого мои соски мгновенно твердеют, а каждый нерв в теле вспыхивает от вожделения.

Все мысли о личном пространстве вылетели в трубу. Все мысли о чем-либо, кроме его губ и твердого тела, прижатого к моему, пошли прахом. Я стою и позволяю ему дарить мне самый горячий поцелуй в моей жизни, совершенно не заботясь о том, что, когда все закончится, я приду в ужас от нас обоих.

Это чертовски приятно, чтобы думать об этом прямо сейчас.

Я выгибаюсь навстречу, вцепляясь в его костюм. Он запускает одну руку в мои волосы и сжимает кулак на затылке, удерживая мою голову, пока его язык проникает глубже в мой рот. Его вторая рука скользит от моей челюсти к ягодицам. Он крепко сжимает их, притягивая меня еще ближе.

Мы стоим перед прилавком в магазине моего отца и упиваемся друг другом, кажется, целыми часами. Маттео целует меня целую вечность, лаская языком и втягивая мои губы, нежно покусывая нижнюю, прижимая меня к себе рукой, словно тисками, когда я скольжу ладонями вверх по его груди и обвиваю руками его плечи, чтобы стать еще ближе.

Боже, как мне это было нужно. И как я вообще могла думать, что меня кто-то целовал до этого? На фоне этого поцелуя все остальные кажутся сухим чмоканьем в щеку от бабули.

Этот поцелуй заставляет меня почувствовать себя женщиной.

Маттео хрипло произносит что-то по-итальянски, отрываясь от моих губ, чтобы провести языком по моей челюсти и вниз по шее. Откинув мою голову назад рукой, вцепившейся в волосы, он впивается губами в пульсирующую жилку на моей шее, заставляя меня застонать.

Его горячий голос у самого уха шепчет: — Я хочу услышать, как ты издашь этот звук, когда я буду внутри тебя.

Мои глаза закатываются. Я начинаю потеть. Сердце бьется так сильно, что того и гляди разорвется. Мое тело пылает от жара, особенно влажное пространство между ног, которое тоже изнывает от желания.

Мы отступаем на шаг или два и врезаемся в прилавок. Эрекция Маттео упирается мне в промежность. Я всхлипываю, тяжело дыша в полубреду, и слышу, как он издает животный звук, словно рычание, как у медведя.

Это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

А затем он открывает рот и все портит.

— Видишь? Нам не обязательно быть врагами. Позволь мне купить бизнес, и мы сможем стать лучшими друзьями.

Я замираю. Вся кровь, которая так горячо пульсировала в моих венах, полностью останавливается. Я пристально смотрю на него, на его прекрасное лицо, находящееся так близко к моему, и задаюсь вопросом, насколько строги законы об убийстве в этой стране.

— Подожди. Стой, ты что, только что поцеловал меня, чтобы заставить продать бизнес моего отца?