— Назови мне хоть одну причину, почему я должна вернуться в Штаты.

— Я.

Он говорит это тоном «какая еще причина может понадобиться?». Это заставляет меня улыбнуться.

— Я точно знаю, что ты приезжаешь в Италию дважды в год на Неделю моды. Это не значит, что мы больше никогда не увидимся. Ты будешь здесь уже в следующем месяце.

Он издает нетерпеливый звук.

— Нужно ли мне напоминать, что у тебя здесь вообще-то есть дело, которым нужно управлять?

— Ох, да. Я же тебе еще не рассказала о том, что случилось.

Мой невеселый смех заставляет Дженнера сказать: — Оу.

— Оу – это мягко сказано. Понимаешь, тут случился пожар…

Когда я не могу закончить предложение из-за подступившего к горлу кома, Дженнер говорит: — Нет. Вселенная просто не может ненавидеть тебя настолько сильно.

Я сажусь на бетонную скамейку напротив фонтана и роняю голову на руки.

— Очевидно, Вселенная поместила меня на вершину своего списка самых ненавистных людей. Вчера мне звонил арендодатель. Магазин сгорел дотла вместе со всем содержимым. Вся моя жизнь там уничтожена. Даже если бы я вернулась, что бы меня там ждало? У меня осталась только чужая квартира и репутация девушки, которую бросил Брэдли Уингейт. Кому я нужна? Я навсегда останусь девушкой, которую бросили у алтаря. Я никогда не смогу отмыться от этого позора.

Мы молчим несколько минут, пока Дженнер переваривает информацию.

— Полагаю, сейчас самое подходящее время сказать тебе, что я его видел.

Я резко вскидываю голову. Мое сердце взрывается, как граната в груди.

— Когда? Как?

— Он пришел ко мне домой. Я совершил ошибку, открыв дверь и не спросив, кто там.

Я встаю и начинаю мерить шагами дорожку, пытаясь сбросить сковавшее меня напряжение.

— Чего он хотел?

— Поговорить с тобой.

Когда Дженнер мнется, я требую: — О чем ты умалчиваешь?

Он тяжело выдыхает.

— Я сомневался, стоит ли тебе это рассказывать, но он выглядел совершенно разбитым. Словно вообще не спал со дня свадьбы.

— Несостоявшейся свадьбы, — огрызаюсь я в ярости. Как смеет Брэд преследовать Дженнера, чтобы попытаться добраться до меня? — И отлично, я только рада!

Когда Дженнер ничего не отвечает, у меня появляется дурное предчувствие.

— Что еще?

— Он плакал.

Я резко замираю, отодвигаю телефон и смотрю на него, а затем снова прижимаю к уху.

— Прости, мне показалось, я только что услышала, как ты сказал, что Брэд плакал.

— Я так и сказал.

Я фыркаю.

— Брэд не плачет! Я вообще не уверена, что у него есть слезные каналы! Он зевал на похоронах собственной родной бабушки! Когда их собаку сбила машина, Брэд предложил матери пустить ее на мульчу для роз!

— Ну, дорогая, если только этот парень недавно не подался в профессиональные актеры, его слезы были самыми настоящими. Он сидел на моем диване и рыдал, как младенец. Когда я сказал ему, что твой отец умер, я думал, он упадет в обморок. Он даже попытался меня обнять на прощание, можешь себе такое представить?

Я настолько зла, что мне приходится застыть на месте и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не начать пинать скамейку снова и снова, пока не сломаю себе ногу.

— С какой стати ты рассказал ему про моего отца? Зачем ты вообще что-то рассказывал этому ублюдку? Как ты мог впустить его на порог?

— Потому что первое, что он сказал, – это что он знал, что все испортил. А второе – что он самый большой идиот на планете и не заслуживает тебя. Поскольку мы были единодушны в главном, я решил его выслушать.

— Он бросил меня у алтаря! — кричу я в телефон, мое лицо горит. — Он меня унизил! Я ненавижу его и хочу, чтобы он сдох!

— Вот только ты этого не хочешь, — мягко произносит Дженнер.

Когда я ничего не отвечаю – потому что меня переполняют эмоции и я не могу выдавить ни слова – Дженнер продолжает: — Помнишь, что ты ответила, когда я сказал, что никогда не видел тебя такой счастливой, после того как вы с Брэдом начали встречаться? Ты сказала: «Каждый раз, когда я смотрю на него, мне кажется, что я впервые вижу солнце».

— Я была идиоткой, — горько шепчу я, сердито смахивая слезу, скапливающуюся на нижнем веке.

— Возможно. И, возможно, он тоже был идиотом.

Когда я рычу от подобного предательства, Дженнер торопливо добавляет: — Я не говорю, что нужно давать ему второй шанс. Я понимаю, что с этим покончено. Я лишь говорю, что, возможно, тебе стоит просто… выслушать то, что он хочет сказать. Ради твоего же душевного спокойствия. Ради того, чтобы закрыть гештальт, в конце концов. Если бы ему действительно было плевать на твои чувства, он бы не сидел там и не позволял мне изливать на него свое презрение. Он терпел это полчаса, дорогая, все время кивая и заливаясь слезами.

Я пытаюсь это представить, но не могу. Очевидно, Брэд стал жертвой похитителей тел. Он ни за что на свете не позволил бы Дженнеру отчитывать себя и не стал бы плакать.

И все же, судя по всему, он это сделал.