— Нет. Я переезжаю к маркизе. — Выражение его лица становится настолько испуганным, что я не могу сдержать смешок. — Это долгая история. Суть в том, что я решила не продавать дело папы. Я останусь здесь и буду управлять им.

Доминик медленно моргает, замерев за прилавком как вкопанный.

— Твой муж тоже переезжает сюда?

Боже. И сколько раз мне еще придется рассказывать эту историю?

— Мы расстались.

Он ошеломлен. Видимо, он тоже чувствует необходимость защититься от зла, которое я могу нести, и крестится.

Раздраженная, я прохожу мимо него в дверь, ведущую в производственную зону в задней части ателье. Здесь гораздо больше беспорядка: на рабочих столах разбросаны рулоны ткани и эскизы, вокруг стоят десятки манекенов в разной степени раздетости, словно безголовые гости на вечеринке, а также швейные станки, картотечные шкафы и коробки, ожидающие распаковки.

На пробковой доске над рабочим столом приколоты мои фотографии в разные периоды жизни. Самая свежая – полароидный снимок с моего последнего визита пять лет назад. Папа рассмешил меня какой-то ужасной шуткой и сфотографировал прежде, чем я успела его остановить. Моя голова откинута назад. Глаза закрыты. Рот широко открыт. Я выгляжу счастливой.

Меня охватывает жуткое чувство вины. Пять лет. Все это время я пыталась построить свой бизнес и сходила с ума по Брэду, а чем занимался мой отец?

Медленно разорялся и влюблялся в стервятницу.

Так что мы с ним в одной лодке.

— Мне так жаль это слышать. — Голос Доминика звучит растерянно. Он последовал за мной из другой комнаты и теперь стоит в дверях с обеспокоенным видом. — Хочешь поговорить об этом?

Я качаю головой, закрывая тему.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но нас прерывает громкий стук из торгового зала. Кто-то пришел. И, как я понимаю, протискиваясь мимо Доминика в переднюю комнату, это не просто кто-то.

Это он.

Я резко распахиваю дверь и сверлю Маттео злым взглядом.

— Что ты здесь забыл?

Он улыбается и окидывает меня голодным взглядом, словно я кекс на витрине кондитерской и он хочет слизать с меня всю глазурь.

— Был поблизости и увидел свет в окнах.

— Лжец.

Его улыбка становится шире, на щеках появляются ямочки.

— Знаешь, как говорят. Держи друзей близко, а врагов – еще ближе.

— А еще говорят, не обязательно быть экспертом по кактусам, чтобы узнать колючего мудака-членоносца с первого взгляда.

В его глазах вспыхивает искра.

— Ты одержима только моим членом, или членами вообще?

— Не льсти себе. И пока ты занят тем, что не льстишь себе, проваливай.

Маттео поджимает губы, делая вид, что обдумывает предложение. Затем небрежно бросает: — Нет. — И вальяжно проходит мимо меня в ателье.

Я захлопываю дверь и поворачиваюсь к нему, скрестив руки на груди.

— А, я поняла. Ты высматриваешь, какие еще эскизы можно украсть, да? — Я приторно улыбаюсь в ответ на его испепеляющий взгляд.

— У тебя, видимо, провалы в памяти, так что позволь напомнить: ты сама отдала мне этот альбом, bella.

Ненавижу то, как руки покрываются мурашками, когда он называет меня так. В этом есть что-то невероятно интимное. В этом слышится нотка тайного знания, скрытая чувственность, как будто он знает, как я стону, когда кончаю.

— Я не собираюсь обсуждать это снова. Убирайся.

— О. Ciao. — Игнорируя мое требование, Маттео обращается к Доминику, стоящему в дверях подсобки.

Доминик хмуро переводит взгляд с одного на другого. Не могу точно прочесть выражение его лица, но это явно не радость.

— Ciao, — сухо отвечает Доминик. Полагаю, моего бывшего сводного брата он недолюбливает так же сильно, как и бывшую мачеху.

Мужчины секунду оценивающе смотрят друг на друга, пока Маттео мрачно не произносит: — Рад снова вас видеть.

Это одновременно и ложь, и отговорка. Доминик тоже это понимает, потому что ощетинивается, как уличный кот. Он резко что-то произносит на итальянском. Маттео огрызается в ответ. А затем они стоят и сверлят друг друга взглядами, словно два ковбоя, готовые выхватить пистолеты и открыть стрельбу.

— Что ж, это было весело. Рада видеть, что я не единственная, кого ты бесишь. Прощай!

Маттео переводит взгляд на меня. Его глаза – пронзительно, обжигающе аквамариновые, словно два световых меча, со свистом рассекающие воздух. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не сделать шаг назад от их электрического разряда.

— Тебе действительно стоит выучить итальянский, — сухо произносит он.

Заинтригованная, я бросаю взгляд на хмурого Доминика.

— Выучу. То есть, я уже. Скоро.

Заткнись, Кимбер!

Я расправляю плечи и изображаю равнодушие, пока Маттео изучает меня своими искрящимися глазами-лучами. Выдержав его пристальный взгляд всего мгновение, мне уже хочется выпрыгнуть из собственной кожи.

Демонстрируя солидарность с Домиником, я подхожу к нему и встаю плечом к плечу, холодно глядя на Маттео.

— Тебе нужно что-то конкретное? Потому что у меня много работы.