Это не новость. Хотя папа был выдающимся дизайнером, его деловая хватка была ни к черту. Он постоянно одалживал деньги людям, которые никогда их не возвращали, забывал вовремя платить налоги, из-за чего штрафы набегали астрономические, и вообще не умел распоряжаться своими деньгами. Все, чего он хотел, – это рисовать эскизы, шить и создавать дизайн. И хотя его творения были поистине прекрасны, он не умел устанавливать на них правильную цену. Он чувствовал вину за получение прибыли. Папа был художником, а не бизнесменом.

Затем синьор Росси произносит нечто такое, от чего я чуть не падаю со стула.

— Теперь перейдем к недвижимости. Дом и участок были недавно оценены в пятнадцать миллионов евро…

— Воу! Притормозите – вы сказали пятнадцать миллионов евро?

— Это примерно восемнадцать миллионов долларов на ваши американские деньги, — фыркает адвокат.

Я издаю звук, похожий на кошку, пытающуюся отрыгнуть комок шерсти, и смотрю на маркизу. Она смотрит на меня в ответ в непроницаемом молчании, на ее губах играет едва заметная улыбка.

Ее улыбка не дрогнула даже тогда, когда адвокат добавляет: — Разумеется, вы не можете продать недвижимость, пока леди Моретти жива. Точнее, без ее разрешения. Я поворачиваю голову так резко, что удивляюсь, как она не слетает с шеи.

— Что? Мне? Продать? А?

Синьор Росси смотрит на меня поверх очков и говорит очень медленно, как с человеком ограниченных умственных способностей.

— Ваш отец оставил вам все, Кимбер. Бизнес, инвестиции, «Иль Соньо» – все. Единственным условием для всего этого является то, что вы позволите леди Моретти оставаться в доме до ее смерти, если она того пожелает.

Я некоторое время смотрю на него, потом перевожу взгляд на маркизу, которая по-прежнему невозмутима.

Наблюдая за мной этими ледяными синими глазами, она спокойно говорит: — Я бы предпочла остаться в доме, но если моя падчерица против, я перееду.

Она говорит с ним, но смотрит на меня. Заглядывая прямо на дно моей души. Бросая мне вызов.

— Мой отец оставил мне этот дом? — шепчу я.

— Да, — отвечает Синьор Росси.

— Но… я не могу его продать, пока она не умрет?

— Если только леди Моретти не согласится уехать, что – если я правильно ее понял – она и сделает, если вы ее попросите.

— Все верно, — подтверждает маркиза.

Мне кажется, в ее холодной улыбке я вижу шах и мат.

Черт. Надо отдать ей должное. Это дерзкий ход.

Она и без моих слов знает, что я никогда не проявлю неуважения к воле отца. Как бы сильно она мне ни не нравилась, как бы сильно мне ни нужны были деньги – пятнадцать миллионов евро! – я бы никогда не попросила ее уехать, потому что отец хотел, чтобы она осталась.

С ее стороны это невероятная авантюра, но эта женщина чертовски хитра. Наверное, она раскусила меня с первого взгляда. Вероятно, она точно знала, как все обернется, вплоть до следующих слов, которые сорвутся с моих губ.

— Если мой отец хотел, чтобы ты оставалась здесь до самой смерти, то так тому и быть.

Легкая улыбка маркизы становится чуточку шире.

Не так быстро, ЗМ.

— Но я не могу гарантировать, что не произойдет какого-нибудь несчастного случая, который сократит продолжительность твоей жизни на пару десятилетий.

Мое чувство удовлетворения от того, как исчезает ее самодовольная улыбка, – один из лучших моментов в моей жизни на сегодняшний день.

Адвокат прерывает наш зрительный поединок грубым покашливанием.

— Что касается бизнеса вашего отца, «ДиСанто Кутюр» имеет отличную репутацию благодаря качеству. Однако, судя по бухгалтерским отчетам, компания работает в убыток. При текущем соотношении доходов и расходов она не может оставаться на плаву, поэтому очевидное решение – найти покупателя. — Синьор Росси отрывает взгляд от бумаг. — Если только вы не хотите попробовать взять управление на себя и спасти положение.

— Нет. Я здесь не останусь. Мне нужно возвращаться в Штаты.

Он кивает.

— Мы найдем покупателя. Я рекомендую провести инвентаризацию и пересмотреть цены до более конкурентоспособного уровня, чтобы повысить стоимость продажи. Насколько я вижу, здесь есть куда расти.

— Я знаю кое-кого, кто будет заинтересован, — произносит маркиза.

Еще бы ты не знала, Круэлла.

— Bene, — говорит адвокат, кивая. Затем он смотрит на меня. — Это значит «хорошо».

— Я знаю, что это значит.

Он поджимает губы, словно не верит мне.

Я внезапно злюсь, потому что резкие перепады настроения – это моя новая норма.

— Мы закончили? Потому что я хотела бы заселиться в отель до ужина.

Прежде чем он успевает ответить, звонит мой мобильный. Я смотрю на номер и хмурюсь, увидев, что это мой арендодатель.

— Извините, я на секундочку.

Я встаю и, нажимая кнопку «Ответить», выхожу из библиотеки в коридор.

— Здравствуйте, мистер Драммонд.

— Здравствуй, Кимбер.