На глаза наворачиваются слезы, я прикрываю рот рукой и вцепляюсь в предплечье Доминика в поисках опоры.

— Боже мой, он уже выглядит как мертвец!

Доминик тихо произносит: — Думаю, он держался только для того, чтобы дождаться твоего приезда.

Меня начинает трясти. К горлу подступает едкая желчь, и мне приходится сглотнуть, прежде чем я могу заговорить.

— Врачи ничего не могут сделать?

Яркие глаза Доминика наполняются грустью.

— Мне так жаль, tesoro. Его сердце непоправимо повреждено. Врачи удивлены, что он вообще продержался так долго. Он может уйти в любой момент.

С моих губ срывается тихий вскрик ужаса. На дрожащих ногах я подхожу к краю кровати и беру холодную, безвольную руку отца в свою.

— Пап? — хрипло шепчу я. — Папа, ты меня слышишь?

Единственным ответом становится тихий, прерывистый писк кардиомонитора.

Доминик пододвигает ко мне стул и жестом предлагает сесть. Я благодарна ему за это, потому что не уверена, сколько еще смогу простоять на ногах. Я опускаюсь на сиденье и борюсь со слезами, готовыми пролиться из глаз. Я смахиваю их, полная решимости быть сильной.

Сейчас не время плакать. Не тогда, когда его сердце все еще бьется. Для слез будет предостаточно времени потом.

Доминик кладет руку мне на плечо и с нежностью в голосе спрашивает: — Ты ела?

Я качаю головой, не сводя глаз с лица отца.

— Я что-нибудь тебе принесу. — Он тихо выходит из палаты. Через некоторое время он возвращается с холодным сэндвичем и кофе из автомата.

Я снимаю с сэндвича пластиковую пленку, но от запаха мяса к горлу подступает тошнота. Я кладу его на маленький столик рядом с собой и говорю Доминику, что поем позже. Я пробую кофе, но могу сделать лишь один глоток.

Затем мы сидим в тишине, слушая гудение и писк аппаратов, пока он не прочищает горло.

— Кимбер, есть кое-что, о чем тебе следует знать.

Я резко перевожу на него взгляд, встревоженная этим новым тоном в его голосе, который предвещает очередные плохие новости.

— В чем дело?

— Твой отец… — Доминик выглядит виноватым, словно собирается раскрыть ужасную тайну.

Мое беспокойство перерастает в панику. Я выпрямляюсь на стуле.

— Что с моим отцом?

Доминик делает вдох, а затем смотрит мне прямо в глаза.

— Он недавно снова женился.

Я открываю рот, но оттуда не вылетает ни звука. Я смотрю на него в холодном шоке, все мои конечности словно оцепенели. Наконец, я обретаю дар речи и произношу с упреком: — Он бы мне рассказал.

Доминик качает головой.

— Он не хотел отвлекать внимание от твоей свадьбы. Он знал, как ты была взволнована, как долго ждала, как была занята всеми этими приготовлениями. Он решил, что лучше будет сообщить тебе эту новость после того, как ты вернешься из медового месяца.

Я в ужасе от этих слов.

— Боже мой, неужели я такая эгоистка? Мой собственный отец чувствует, что не может поделиться со мной своей радостью из страха, что я закачу истерику?

— Нет, tesoro, — мягко отзывается Доминик. — Все совсем не так. И ты сама это прекрасно понимаешь.

Он прав. Понимаю. Мой отец считает, что я само совершенство. Я – его гордость и радость. Он хвастается своей дочерью в Америке перед каждым, кто готов слушать: какая я успешная, как гениально шью, какая у меня деловая хватка.

Все это огромное преувеличение, но он всегда был моим главным защитником. И хотя любовь всей его жизни умерла, давая жизнь мне, он всегда заставлял меня чувствовать себя самым драгоценным сокровищем в мире.

— Значит, у меня есть… мачеха. — Я неуверенно пробую это слово на вкус. За ним тянется огромный шлейф стереотипов. Я поднимаю голову и внимательно смотрю на Доминика. — Где она? Почему ее здесь нет?

Лицо Доминика искажается от боли.

— Она дома с девочками.

Я поражена.

— С девочками? С какими девочками?

Доминик снова прочищает горло, как он всегда делает, когда нервничает. Он ерзает на стуле.

— Корнелией и Бинс.

Бум! – взрывается вторая бомба, которую он только что сбросил мне на колени. Это еще больший шок, чем новость про мачеху. Я всегда хотела сестру, а теперь у меня их целых две? И одну из них зовут Бинс? Это что, в честь фасоли?

Я пытаюсь придумать, что сказать, но не могу. За считанные секунды я обзавелась тремя новыми членами семьи. Я закрываю глаза, тру виски́ и делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Ладно. Хорошо. Это странно, но хорошо. — Я смотрю на Доминика. — Знаешь что? Я правда рада этому. Папа слишком долго был один. Здорово, что он наконец-то кого-то нашел. Просто я хотела бы узнать об этом раньше. Я бы прилетела на свадьбу…

— Все произошло внезапно, — перебивает Доминик, бросая взгляд на моего отца. — Он никому не сказал, что собирается это сделать. — Его взгляд возвращается ко мне, и в глазах загорается тихая ярость.

— Даже тебе?

Доминик качает головой.

— Они расписались в мэрии без семьи и друзей.