— Что ж, надо отдать тебе должное, ты предан своей работе. Знаешь, тебе стоит податься в актеры. Или в модельный бизнес! Ты мог бы заработать кучу денег. Мой лучший друг – модель, и это просто смешно, сколько…

— Почему ты грустишь?

С тем же успехом он мог бы вонзить мне кинжал прямо в сердце – настолько больно мне становится. Смех застревает в горле, дыхание перехватывает, а к глазам подступают горячие слезы.

— Это жестоко, — шепчу я. — Это просто подло с твоей стороны.

— Прости, я не понимаю…

— Оставь меня в покое. Уходи.

Я не могу заставить себя даже взглянуть на него, поэтому просто смотрю на крошечные пузырьки, поднимающиеся в моем бокале с шампанским.

Спустя мгновение красавчик тихо вздыхает и встает. Бормочет еще раз «прости» и уходит.

Поверить не могу, что вообще заговорила с ним. Он наверняка записал весь наш разговор. Эти безжалостные ублюдки преследуют меня уже несколько месяцев – с тех самых пор, как объявили о моей помолвке с Брэдом. «Кимберелла6 нашла своего принца», – язвила одна из статей. Отважная бесприданница-швея выходит замуж за «американского аристократа», золотого мальчика из политической династии.

Да уж, настоящая история Золушки. Вот только принца в сказке отец не заставлял жениться под угрозой лишения наследства.

Но самое ужасное, самое душераздирающее, самое убийственное – это то, что все, кроме меня, знали.

Все знали, что Брэд играл в азартные игры, наделал огромных долгов, которые оплачивал за счет отца, и крутил романы со всеми женщинами в городе. Все знали, что он представляет самую большую угрозу для политической карьеры отца и доброго имени семьи, и все знали, что отец поставил ему ультиматум.

Женись и остепенись, или останешься без единого цента.

Как удобно для Брэда, что я была такой доверчивой и слепой. И так отчаянно влюблена в него. Я сама облегчила ему задачу.

Впрочем, не все верили в мою невиновность. В некоторых интернет-статьях строились теории, будто я прекрасно знала обо всех проблемах Брэда и налетела коршуном, чтобы растерзать беззащитный труп его холостяцкой жизни, попутно набивая карманы его деньгами.

Как будто меня волновали его деньги. Меня тошнит от мыслей о том, сколько раз я говорила ему, что люблю его, а он лишь бубнил под нос «взаимно» и отводил глаза.

К черту любовь. И мужчин туда же. Отныне я думаю только о работе.

Но сначала мне нужно попасть в Италию.

— Нет. Это какая-то ошибка. Мне обязательно нужно лететь этим рейсом.

— Мне очень жаль, мэм. К сожалению, авиакомпания продала больше билетов, чем мест на борту. Ваше место отдали другому пассажиру. Я правда ничего не могу сделать.

Девушка в красном жилете у выхода на посадку выглядит виноватой, надо отдать ей должное. Но если она думает, что я позволю ей и ее авиакомпании выкинуть меня с этого рейса, она сошла с ума.

Я наклоняюсь над стойкой и с нажимом произношу: — Вы меня не слушаете. Мне необходимо лететь этим рейсом.

— Мы можем внести вас в список ожидания на следующий рейс, он будет… — Она сверяется с экраном компьютера. — Завтра в десять утра.

— Завтра? Вы издеваетесь?

Впервые за те несколько минут, что прошли с момента, как меня вызвали по громкой связи к выходу на посадку, сотрудница начинает чувствовать себя неловко.

Потянувшись под стойку, она говорит: — Вот буклет, в котором описаны ваши права…

— Мне не нужен ваш буклет. Мне нужно мое место.

Она протягивает сложенный листок, словно белую ветвь мира.

— Мы можем предложить вам компенсацию за отказ в посадке наличными, чеком или ваучерами на будущие перелеты, но посадить вас на этот рейс я не могу. Простите.

Подмышками проступает пот. Сердце начинает бешено колотиться, пульс взлетает до небес. Пытаясь сохранять внешнее спокойствие, чтобы меня не арестовала служба безопасности аэропорта, я произношу: — Вы не понимаете. Мой отец умирает. Если я буду ждать до завтра, то, когда прилечу в Италию, его уже может не быть в живых.

Она теряет терпение и переходит на сухой тон: — Девушка, мне нужно обслуживать других пассажиров. Я действительно ничем не могу вам помочь, кроме того, что уже предложила.

Кажется, именно то, что меня понизили в статусе с «мэм» до «девушки», заставляет меня сорваться. Ну или все то, через что я прошла за последние дни. Так или иначе, я вцепляюсь в край стойки и кричу во весь голос: — Мой отец умирает! Мне нужно лететь этим рейсом!

— Я понимаю ваше разочарование…

— Нет, это не разочарование, я в ярости! Как вы можете вот так просто выкинуть меня из самолета? Я заплатила за билет, как и все остальные! Это несправедливо!

Она краснеет. Мне ее жаль, потому что она не виновата в том, что авиакомпания продала больше билетов, чем было мест в самолете, но в ее обязанности входит общение с разгневанными клиентами, а также поиск альтернативных вариантов для этих разгневанных клиентов, когда ее работодатель подставляет их под удар.