Улыбка сотрудницы становится шире некуда. Она протягивает мне документы и новый посадочный талон.

— Пожалуйста, подпишите оба формуляр об отказе от претензий. И я только что зарегистрировала вас, мадам, так что можете проходить на посадку. Прямо через те двери.

— Спасибо. — Я расписываюсь там, где она указывает, забираю посадочный и поворачиваюсь к красавчику. — И тебе спасибо. Искренне. Это правда невероятный поступок. — Я смущенно добавляю: — И еще раз извини за мое поведение в зале ожидания «Американ Экспресс».

— Если действительно хочешь загладить вину, дай мне свой номер телефона.

От этих слов я цепенею. Он выжидающе смотрит на меня своими проницательными глазами, и его нетерпение ощутимо. Красавчик не только из тех, кто редко слышит слово «нет», но и явно не привык ждать.

Потому что он аристократ. Итальянский маркиз, он же Важная Персона.

У которого, вероятно, двенадцать любовниц, который экономит на слугах и бьет свою собаку.

Моя ненависть к нему возвращается со скоростью щелчка пальцев.

— Конечно, — любезно соглашаюсь я, улыбаясь. — У тебя есть ручка?

Он эффектно достает серебряную ручку «Монблан» из кармана пиджака, а я роюсь в сумочке в поисках клочка бумаги. Затем я быстро пишу цифры, а внизу – свое имя.

Ну, то есть не свое имя и не свой номер. Кому принадлежит этот номер, я понятия не имею, зато имя точно принадлежит женщине, которая знает, как поставить на место похотливого ублюдка.

Без названия

ЧЕТЫРЕ

МАТТЕО

Я провожаю ее взглядом: она проходит через стеклянные двери выхода на посадку и спускается по трапу, пока не скрывается за поворотом. Я ничуть не удивлен, что она не оглянулась.

Не знаю, почему ее дерзкий язычок и пренебрежительное отношение так сильно меня заводят, но это факт.

«Иди к черту», — бросила она мне.

Никто и никогда в жизни не смел говорить со мной с таким неуважением.

И неважно, что в тот момент она приняла меня за папарацци. Будь я хоть королем Испании в коронационной мантии – ей было бы абсолютно плевать.

Che palle7. Ну и стальные же у нее яйца. Я встречал мафиози куда более покладистых.

Впрочем, когда я увидел ее впервые, я еще не знал о ее скверном характере. И дыхание у меня перехватило вовсе не от ее колких фраз.

Все дело в волосах. Черные, густые, идеально прямые, они струились по плечу, словно небрежный мазок кисти. В ее губах. Красных, как чертова клубника. В этой молочно-белой коже. Ее цвета были такими яркими. Таким контрастным. Мне потребовалось время, чтобы рассмотреть ее целиком.

А затем она подняла голову, заметила, что я не свожу с нее глаз, и пригвоздила меня к месту силой своего взгляда.

Я никогда не видел таких глаз. Зеленых, как чистейший нефрит, со вздернутыми уголками, как у кошки.

Да, именно так. Она напоминает мне сиамскую кошку. Грациозную и надменную. С плавной походкой, острыми, как иглы, коготками и зубками, созданными для того, чтобы дробить кости.

И от этого та боль, которую она совершенно очевидно испытывала, становилась лишь притягательнее.

Меня никогда не привлекали девушки в беде. Слабые женщины кажутся мне до безумия скучными. Но это сочетание колючей дерзости и уязвимости вызвало у меня такую эрекцию, какой я не испытывал уже много лет. Отойти от нее у бара, когда она велела оставить ее в покое, было по-настоящему больно.

В прямом смысле этого слова. Мой член пульсировал так сильно, что впору было вызывать скорую.

Я представлял, что моя рука – это те самые губы цвета клубники, пока дрочил в мужском туалете, так и не получив желанной разрядки.

Будучи уверенным, что наша мимолетная встреча станет первой и последней, я пришел в полный восторг, когда увидел ее у выхода на посадку на мой рейс. Но восторг быстро угас, стоило мне услышать отчаяние в ее голосе, когда она умоляла о помощи хмурую сотрудницу за стойкой.

«Мой отец при смерти. Я должна быть рядом с ним. Если он умрет, а меня там не будет, я никогда себе этого не прощу».

Именно эти последние слова болезненно кольнули сердце и заставили меня уступить ей свое место. Потому что если кто-то в этом мире и знаком со всепоглощающим чувством вины от подобной ситуации, то это я.

Поэтому я вмешался.

И она снова обожгла меня своим кошачьим взглядом.

Но на этот раз она подарила мне нечто куда более сильное. Вдохновение.

Пока самолет, на котором я должен был сейчас лететь, медленно отъезжает от терминала, я нажимаю кнопку вызова на мобильном. После нескольких гудков мой доверенный человек Антонио снимает трубку в ателье во Флоренции.

— Да.

По-итальянски я произношу: — У меня отличные новости.

Слышно облегченное ругательство, за которым следует шумный выдох.

— Ты нанял нового дизайнера?