— Да неужели? — язвительно отзываюсь я. — А я и не заметила. — Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Может, все это просто дурной сон. Может, я вот-вот проснусь, и весь этот бред закончится. — Мне пора. Моя смирительная рубашка заждалась.

— Ладно. — Брэд шмыгает носом, судорожно втягивая воздух. — Но если тебе нужно будет поговорить о Маттео, я рядом.

Он вешает трубку, оставляя меня гадать, обретет ли моя жизнь когда-нибудь хоть какой-то смысл.

Всю следующую неделю я с головой зарываюсь в работу. Я провожу в мастерской столько часов, что в какой-то момент вообще перестаю ездить домой по ночам и просто сплю на раскладушке прямо в кабинете. Клара следит за тем, чтобы я ела. Тревога следит за тем, чтобы мне не было одиноко. И всякий раз, когда Дженнер или Даниэль звонят, чтобы узнать последние новости о Маттео, я отвечаю им одно и то же: «Мы не разговаривали».

Я начинаю подозревать, что упрямства в нем ничуть не меньше, чем во мне.

А затем, на десятый день после нашей ссоры, я получаю по почте приглашение.

Оно напечатано на белоснежной льняной бумаге, буквы вытеснены золотой фольгой. Мое имя выведено каллиграфическим почерком строчкой ниже элегантного логотипа дом «Моретти», а следом идут дата, время и адрес Королевского дворца в Милане, где состоится показ их кутюрной коллекции.

Заметив конверт в моих руках, Клара спрашивает, что там.

— Кимберелла получила свое приглашение на бал, — с улыбкой отвечаю я.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

КИМБЕР

Первое, что мне нужно сделать – это решить, что надеть.

Я никогда не бывала на показах высокой моды, потому что туда пускают строго по приглашениям. Даже если вы саудовская принцесса или Бейонсе, без этого приглашения на руках дальше порога не пройдете. Женщины, которые носят самую изысканную и дорогую в мире одежду ручной работы – это особая каста, и большинство из них не желают, чтобы их имена называли публично, или, упаси боже, фотографировали. Дизайнеры также известны тем, что держат рот на замке относительно своей клиентуры, поэтому весь процесс обретает атмосферу тайны и сакральности.

Для меня это уникальный, выпадающий раз в жизни шанс продемонстрировать один из моих собственных нарядов.

На этом показе будет больше потенциальных покупателей, чем я могла бы когда-либо надеяться привлечь поодиночке. Если бы я вообще могла как-то узнать, кто они такие, что, конечно, невозможно. Список клиентов каждого дизайнера охраняется так, словно это государственная тайна.

Если не считать рассылки одежды каждой знаменитости в надежде, что кто-то из них выйдет в моем творении в свет, единственный способ проникнуть в узкий круг женщин, которые коллекционируют и носят одежду от кутюр – это личные рекомендации.

Я буду ходячей рекламой своей работы.

А значит, что бы я ни надела, это должно быть безупречно. У нас есть всего пара дней, чтобы завершить коллекцию и подогнать выбранный наряд по фигуре.

Проблема лишь в том, чтобы определиться с выбором.

— Пудрово-голубое с блестками и страусиными перьями на манжетах, — предлагает Клара, пока я критически осматриваю каждое платье, над которым мы работали.

— Слишком театрально.

— Кожа и атлас с пряжками на талии.

— Слишком вызывающе.

— Красный шелк с глубоким декольте.

— Слишком сексуально.

— Фиолетовое без рукавов с полупрозрачной накидкой на юбке.

Я оборачиваюсь, чтобы изучить платье, приколотое к манекену рядом с рабочим местом Софии. Девятый образ просто великолепен, скажу я вам. Он насыщенного королевского фиолетового цвета с пышной атласной юбкой и прозрачной вставкой, прикрепленной на пояснице и задуманной так, чтобы развеваться, как парус, при каждом движении. Лиф выполнен из окрашенного вручную кружева, расшитого крошечными пайетками, и перехвачен под грудью горизонтальной полоской шелка, чтобы подчеркнуть талию. Высокий разрез на юбке добавляет нотку сексуальности, но в целом дизайн выглядит элегантно и утонченно.

Я хлопаю в ладоши, слегка подпрыгивая от восторга.

— Это оно! Клара, вы гений.

— Я знаю, — говорит она. — А теперь что мы будем делать с обедом?

Я крепко целую ее в щеку, а затем заказываю сэндвичи из закусочной вниз по улице. Поев, я возвращаюсь к работе с новыми силами, считая минуты до того момента, когда снова смогу увидеть Маттео.

Три дня спустя фиолетовое платье готово, мы вносим последние штрихи в остальные наряды для новой коллекции, а Дженнер прилетел в Милан. Он оповестил меня об этом, прислав сообщение: «Элвис дома».

Когда я звоню ему, он снимает трубку после первого же гудка.

— Moshi moshi.

— Только не говори мне, что ты снова внутри того японца.

Он театрально вздыхает: — Увы, мы с прекрасным Хиро расстались.

— Но ты будешь вечно чтить его память, отвечая на телефонные звонки, — со смехом говорю я.

— Я такой сентиментальный. Как ты, дорогая? Твой голос звучит лучше, чем в прошлый раз, когда мы разговаривали.

— Мне немного лучше, в основном благодаря приглашению.