— Кстати об этом. Где мой клатч?

— Здесь. — Он берет его со столешницы и корчит лицо. — Что у тебя там? Кирпичи?

— Блеск для губ, телефон и гигантская стопка визиток. Если все пройдет хорошо, я буду раздавать их как конфеты.

Дженнер посмеивается.

— Мне нравится, что ты подходишь к этому с таким предпринимательским духом.

Я снова практикую глубокое дыхание, потому что мое сердце решило, что сейчас самое время начать колотиться как сумасшедшее.

— Было бы умнее, если бы я шла туда, закинувшись ксанаксом. Боже, это хуже, чем свадьба. Мои нервы ни к черту!

Я вытягиваю руку, и мы наблюдаем, как она дрожит.

Дженнер тихо бормочет: — У тебя и правда к нему чувства, да?

Это еще мягко сказано.

— Оказывается, поговорка «В разлуке чувства только крепнут» не врет. Я просто хотела бы…

Когда я молчу слишком долго, Дженнер подсказывает: — Чего?

Я поднимаю на него взгляд и тихо произношу: — Я хотела бы, чтобы все это было проще.

— Все это?

— Любовь. Отношения. Почему все должно быть таким запутанным и сложным?

Он вздыхает, поглаживая меня по волосам.

— Потому что реальная жизнь – это не сказка, дорогая, и сохранить отношения тяжело. Любовь требует много прощения. Люди не идеальны. Влюбиться легко, но оставаться влюбленным – это выбор. Ты должна решить, стоят ли взлеты и падения того, чтобы их терпеть, потому что их будет предостаточно. И боль тоже будет. В этом мы все и ошибаемся, ожидая, что любовь будет похожа на рекламу «Холмарк», где вы бежите по клеверному полю навстречу друг другу и живете долго и счастливо без сожалений. Настоящая любовь – это когда ты можешь посмотреть на человека и сказать: «Я знаю, что ты причинишь мне боль, разочаруешь и подведешь тысячей разных способов, но я принимаю это, потому что ты делаешь меня лучше. Потому что с тобой я становлюсь целым. Потому что я лучше умру, чем проживу хоть один день без тебя, будь что будет».

Я пристально смотрю на него, моргая, чтобы сдержать слезы и не испортить тушь.

— Честно говоря, ты последний человек в мире, от которого я ожидала подобного.

Когда Дженнер заговаривает, его голос звучит тихо и хрипло: — Не все из нас настолько смелы, чтобы рисковать и позволять разбивать свое сердце снова и снова. Не все из нас смогли бы это пережить.

Я потрясена. Я знаю этого человека десять лет, и впервые вижу его с этой, израненной любовью, стороны. Видимо, его нескончаемая вереница партнеров началась после сердечной раны, настолько глубокой, что он так и не смог оправиться.

— Расскажешь мне об этом? — с нежностью в голосе спрашиваю я.

Он выпрямляется, вскидывает голову и выдавливает из себя лучезарную улыбку: — Только не перед тем, как ты прыгнешь в свою карету и отправишься на бал. Давай, пошли. У меня для тебя сюрприз.

— Ксанакс?

— Лучше. Лимузин. И можешь не переживать, что он превратится в тыкву в полночь. За это я доплатил.

Незаметно смахнув костяшкой пальца слезинку в уголке глаза, Дженнер берет меня под локоть и выводит из номера.

Дворец представляет собой массивное здание в неоклассическом стиле, расположенное в самом сердце Милана, рядом с возвышающимся над ним белым собором с устремленными ввысь шпилями. Фасад дворца эффектно подсвечен красными прожекторами, благодаря чему здание сияет, как рубин, на фоне сапфирового вечернего неба. С крыши свисает ряд алых знамен с логотипом «Моретти», развевающихся на ветру и смело заявляющих о том, кто занимает дворец этой ночью.

Маттео определенно знает, как оставить свой след.

В том числе и в моем сердце.

Когда лимузин подъезжает ко входу в палаццо и притормаживает, я снова практикую технику глубокого дыхания Дженнера, потому что вот-вот упаду в обморок от волнения. Парковщик в униформе открывает дверь и помогает мне выйти, с явным одобрением разглядывая участок обнаженного бедра, открывающийся в разрезе моей юбки.

— Buongiorno, bellissima, — говорит он хрипловатым баритоном, улыбаясь мне и глядя на меня горящими глазами цвета эспрессо.

Фух. Итальянские мужчины. Они могут оплодотворить девушку одним своим присутствием.

Я присоединяюсь к потоку изысканно одетых людей, входящих во дворец через парадную дверь, и показываю свое приглашение здоровенному охраннику, одетому во все черное. Он вычеркивает мое имя из списка, затем кивает, позволяя мне пройти в потрясающий мраморный холл, залитый ледяным блеском десятков хрустальных люстр над головой. Чувствуя себя немного неловко, но довольная всеми восхищенными взглядами, которые прикованы к моему платью, я следую за толпой вверх по широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, на второй этаж.

На лестничной площадке я словно попадаю в другой мир.