Толстые слои лепестков красных роз уложены в сугробы вдоль стен и балюстрады. Тысячи бутонов красных роз нанизаны на нити и свисают с потолка на разной высоте, как виноградные лозы. Стеклянные вазы выше моего роста наполнены водой, красными лепестками и плавающими свечами. Они мерцают между сугробами, придавая всему вокруг неземное сияние. Из скрытых динамиков доносятся нежные звуки скрипки, а воздух наполнен ароматом роз и свечного воска.

Общий эффект получается волшебным, чувственным и до боли романтичным.

Высокие резные деревянные двери ведут в просторный бальный зал, где гостей ждут ряды кресел по обе стороны от подиума, подсвеченного снизу розовыми огнями. Гости слоняются по залу, делая вид, что непринужденно болтают, а на самом деле высматривают, кто есть кто и во что они одеты.

Еще один охранник в форме у дверей снова проверяет приглашения и указывает места. Я получаю свое место – в центре первого ряда, успокойся, сердце мое, – делаю глубокий вдох, расправляю плечи и вхожу в зал.

И мгновенно чувствую на своей руке прикосновение холодной ладони.

— Mi scusi, signorina.

Я оборачиваюсь и вижу стоящую рядом женщину. Она невероятно бледна, с черными волосами до талии, скулами, острыми, как свежезаточенный нож, и глазами, которые, вероятно, не закрываются до конца во время сна из-за количества кожи, удаленной с ее век с помощью пластической хирургии. Ее платье – это облегающий наряд из черного шелка, обнажающий пару жутко торчащих бедренных костей. Она выглядит так, будто в последний раз плотно ела в девяностых.

Ее спутница – женщина, которая выглядит точь-в-точь как редактор «Vogue» Анна Винтур.

Я настолько обескуражена вероятностью того, что это действительно может быть Анна Винтур, что пытаюсь улыбнуться, но вместо этого скалю зубы, как загнанный в угол волк.

— Да?

Женщина что-то говорит мне по-итальянски, указывая на мое платье.

— Простите, я не говорю по-итальянски.

— Она хочет знать, кто дизайнер вашего наряда, — произносит Анна Винтур.

— О! Это я! Я сама свой дизайнер! — Я снова улыбаюсь, на этот раз стараясь создать правдоподобное впечатление человека.

Анна и Мортиша переглядываются: — Вы дизайнер?

Мортиша жадно разглядывает мое платье. Мне кажется, она хочет либо погладить меня, либо взять в заложники. Мои амбиции подсказывают, что мы согласны на любой из вариантов.

— Да. Вот моя визитка.

Мортиша берет ее, подносит к носу и пытается прищуриться. Если бы только у нее было достаточно лишней кожи вокруг глаз, чтобы это получилось.

— Grazie. — Обе удаляются, шепчась и склонив головы друг к другу.

Полагаю, все прошло неплохо, но у меня нет времени зацикливаться на этом, потому что свет тускнеет, а музыка становится громче, давая понять, что показ вот-вот начнется.

К сожалению, мой нервный мочевой пузырь решил, что пришло время отлучиться в туалет.

Я оглядываюсь в поисках таблички, но ничего не вижу из-за толпы людей и приглушенного света. Люди рассаживаются по местам, и мне бы тоже следовало, но если я не найду дамскую комнату, мне придется просидеть весь показ, сжимая бедра и молясь, чтобы мои мышцы Кегеля оказались достаточно крепкими, и мне не пришлось совершать позорный экстренный побег.

Я направляюсь обратно к охраннику у дверей и спрашиваю дорогу до ближайшего туалета. Он указывает вдоль по коридору. Я срываюсь с места, приподнимая юбку и семеня так быстро, как только могу на своих высоких каблуках.

Когда я дохожу до конца коридора, он разветвляется направо и налево. Никаких указателей туалета, ни светящейся таблички, ни услужливого портье, только новые зияющие коридоры, эхом разносящие звуки шоу, которое я вот-вот пропущу.

Я что, проскочила? Может, пробежала мимо нужной двери!

Паникуя, я решаю повернуть направо.

Я иду дальше, минуя комнату за комнатой с закрытыми дверями, забаррикадированными стойками с бархатными канатами. Очевидно, что это не туалеты. Я уже собираюсь сдаться и повернуть назад, как вдруг замечаю в конце коридора распахнутые двустворчатые двери, из которых льется свет.

Когда я вбегаю туда, меня встречает стена из переносных подвесных штор, которые декораторы и дизайнеры интерьеров используют для того, чтобы отгородить большие участки неприглядного пространства. Конкретно эта занавеска – малинового цвета, так что я понимаю, что пришла по адресу.

Странно, конечно, что шторы закрыты, но плевать. Мне нужно в туалет.

Я раздвигаю шторы там, где нахожу стык, и шагаю в эпицентр хаоса.

В помещении размером с бальный зал в отеле разместился целый маленький город. Вдоль стен на переносных вешалках висят платья, ряд за рядом. В креслах напротив туалетных столиков с подсветкой сидят модели в коротких красных халатах, которых готовят к нанесению макияжа и прическе. Дизайнеры снуют вокруг длинной очереди моделей, ожидающих у занавешенной двери в противоположном конце зала, и в последний момент вносят коррективы. Играет рок-музыка, фотографы делают снимки, девушки делают селфи, а ассистенты перекрикивают друг друга, требуя булавки, ножницы или туфли.