— Ты без трусиков, — выдыхает он, пожирая меня жадным взглядом. Он погружает большой палец в мою влагу и водит им вверх-вниз, пока я стону и покачиваю бедрами, чувствуя покалывание в сосках.

Глядя на то, как я раскинула ноги, и на свои пальцы во мне, он обхватывает свой член другой рукой и сжимает его через брюки.

Вау. Я едва не падаю в обморок от желания.

Он расстегивает молнию и достает свой твердый член из боксеров, сжимая его у основания.

— Ты такая красивая, — шепчет Маттео, наблюдая за мной потемневшими глазами, пока я двигаю бедрами в такт движениям его большого пальца. — Боже, как же ты меня заводишь.

— Взаимно, красавчик. Мне нужно прикоснуться к тебе.

Я натягиваю ремень, дергая запястьями, но он связал меня накрепко. Не знаю, почему это так заводит, но я не помню, чтобы когда-нибудь была так возбуждена. Воздух обжигает кожу. Простыни подо мной кажутся ложем из горячих углей.

Его руки ласкают нас обоих, пока я не начинаю задыхаться и потеть, находясь на грани нервного срыва.

— Пожалуйста. О боже, пожалуйста.

— Чего ты хочешь, милая?

— Пожалуйста, заставь меня кончить.

— Как? Ртом или членом?

Я издаю тихий гортанный стон, мотая головой по подушке, и он усмехается.

— Конечно. И тем, и другим.

Маттео опускает голову между моих бедер и заменяет большой палец языком.

Я со свистом втягиваю воздух сквозь зубы и тяжело выдыхаю, когда он проталкивает палец внутрь меня.

— Ох…

Он глухо рычит мне прямо между ног. Это порочно и горячо, и мне это нравится. Нравится настолько, что я раздвигаю ноги шире и подаюсь бедрами навстречу его языку, постанывая, как порнозвезда, когда он дотягивается, чтобы ущипнуть мой твердый сосок.

Ремень впивается в запястья. Шершавые щеки Маттео трутся о мои обнаженные бедра. Я дрожу, задыхаюсь и отчаянно нуждаюсь в нем, чтобы он наполнил меня, трахнул меня, сказал, что чувствует ко мне, пока будет изливаться внутрь моего тела и заявлять на меня свои права.

Я сильно выгибаюсь на кровати, натягивая путы, и боль между ног превращается в обжигающее покалывание. Почти… почти…

Как только я готова сорваться в пропасть, его рот исчезает. А затем он легко шлепает меня между ног, туда, где только что был его язык – прямо по пульсирующему клитору.

Я кончаю с криком.

Маттео хватает меня за колено, раздвигает мои ноги еще шире и шлепает снова. И снова.

И снова.

Я вскрикиваю, удовольствие настолько сильное, что граничит с болью.

Он говорит что-то по-итальянски, пока я извиваюсь; его тон низкий и настойчивый, слова льются потоком, превращаясь в музыкальный гул в моих ушах. Я беспомощна, потеряна, я дергаюсь и стону, умоляя его не останавливаться голосом, который совсем не похож на мой.

— Красавица. Моя красавица, — рвано шепчет Маттео и шлепает меня снова.

Когда проходит последняя судорога, и я, насквозь мокрая и обессиленная, растекаюсь по простыням, ощущая ноющую боль во всем теле, я заливаюсь слезами.

— Милая, о боже, я сделал тебе больно? Что случилось?

Маттео в панике, он срывает ремень с моих запястий и сгребает меня в охапку.

Я всхлипываю у него на груди, цепляясь за него, пока не перевожу дыхание и слезы не утихают.

Он берет мое лицо в ладони.

— Мне так жаль! Я думал, тебе нравится, думал, тебе приятно, я должен был спросить…

— Не извиняйся. Это был самый невероятный оргазм в моей жизни.

Он замирает. Его глаза внимательно изучают мое лицо.

— Правда?

Я киваю, шмыгая носом.

— Да, правда. Кажется, я видела Бога.

Он с облегчением выдыхает, сжимая меня так крепко, что, кажется, сейчас сломает пополам.

— Иисусе.

— Его тоже. А еще, возможно, там были херувимы.

Маттео начинает смеяться, сначала тихо, а потом все громче.

— И что мне с тобой делать?

— То же самое, пожалуйста. И побольше.

Он снова укладывает нас на кровать и целует с такой нежностью, что меня начинает трясти. Он вытирает мое лицо кончиками пальцев и губами, поцелуями осушая слезы и шепча такие ласковые слова, что у меня чуть не разрывается сердце. Я обвиваю ногами его талию, руками – его плечи, и велю ему снять с себя все остальное.

— Ох. — Он снова замирает.

— Что такое?

— Я не взял презерватив.

По выражению его лица я понимаю, почему именно.

— Это как когда женщина не бреет ноги перед свиданием, чтобы не было соблазна заняться сексом.

— Именно так.

Я делаю вдох для храбрости и говорю: — Я здорова. Недавно сдавала анализы. Так что…

Его веки слегка опускаются, а голос становится ниже.

— Так что… ты предлагаешь без резинки.

Я кусаю губу, кивая.

— При условии, что ты тоже здоров.

— Здоров, — мгновенно отвечает Маттео. — У меня дома есть справки, если хочешь, могу за ними съездить.

Я одариваю его взглядом, который ясно говорит: «Заткнись к чертовой матери».

Он усмехается.