Я за кулисами.

Словно самонаводящийся маяк, Маттео притягивает мой взгляд как магнит. Он стоит во главе ряда моделей, которые вот-вот выйдут на подиум через занавешенную дверь, и осматривает каждое платье, аксессуар и локон, чтобы убедиться в их безупречности.

Мое сердце оживает и начинает неистово биться. Меня охватывает непреодолимое желание подбежать к нему, обвить руками его плечи, уткнуться носом в шею и вдыхать его потрясающий аромат. Я так сильно хочу прикоснуться к нему, почувствовать, как его сильные руки прижимают меня к себе, что это расходится по моей крови как лесной пожар.

А затем он сдвигается, девушка, стоящая первой в очереди моделей, попадает в поле моего зрения, и пламя превращается в лед.

На модели платье из алого шелка с одним открытым плечом. Юбка пышная. Лиф украшен пайетками. Покрой, фасон и дизайн изысканны и знакомы мне так же хорошо, как мое собственное лицо.

Потому что это платье – мое.

Я отшатываюсь, словно от удара под дых, и судорожно втягиваю воздух, зажимая рот рукой. Я в ужасе смотрю на девушку широко раскрытыми глазами, в голове пусто, из горла рвется сдавленный крик.

Он сказал, что не будет этого делать. Он обещал. Нет, нет, этого не может быть, это какая-то ошибка…

Мой взгляд перескакивает на другую модель, затем еще на одну, и я с холодной тошнотой осознаю, что это не ошибка.

Каждый из эскизов из моего альбома сейчас надет на модель, которая вот-вот выйдет на подиум.

Он использовал их все.

Дрожа, я делаю шаг назад. Ноги налились свинцом. Голова идет кругом. На меня обрушиваются воспоминания о том, что говорил мне Маттео. Вся эта красивая ложь.

С моих губ срывается животный стон агонии.

Как я позволила себе снова оказаться в таком положении – униженной и использованной, обманутой собственными чувствами? Я поклялась, что больше не буду такой слепой дурой, но вот она я, стою в платье, которое сшила своими руками для этого случая, и смотрю, как мужчина, которого я обожаю, сжигает мою душу дотла.

Я отшатываюсь назад, врезаюсь в стену и хватаю ртом воздух, потому что не могу дышать, не могу вдохнуть, и если я сию же секунду не выберусь из этой комнаты, то умру.

Я разворачиваюсь и выбегаю из помещения.

Я несусь по гулким коридорам дворца, не замечая его роскоши, а боль, словно яд, растекается по моим венам.

Как он мог? Как он мог? Как он мог?

Этому есть объяснение. Он любит тебя. Ты же знаешь, что он тебя любит. Дай ему шанс все объяснить.

Ты спятила? Объяснить что? Что он планировал это с самого начала? Что он не смог убедить тебя продать ему бизнес отца, поэтому вместо этого заставил тебя в него влюбиться? Что он самый бессердечный ублюдок из всех когда-либо живших на земле?

Просто дай ему шанс!

На верхней площадке широкой лестницы я резко останавливаюсь. Я тяжело дышу, меня сильно трясет, и я почти уверена, что содержимое моего желудка вот-вот оставит большое неприглядное пятно на красной ковровой дорожке, но я борюсь с желанием броситься вниз по лестнице ровно столько времени, чтобы успеть услышать голос в своей голове, который велит мне остановиться. Велит мне занять место в первом ряду и дать всему идти своим чередом. Дать всем костяшкам домино, которые Маттео сложил, упасть.

Должна быть причина, по которой он пригласил меня сюда сегодня. В глубине души я не верю, что он может быть настолько жесток, чтобы предоставить мне место в первом ряду для просмотра его предательства.

Какими бы ни были его мотивы, я хочу их услышать.

Я не сбегу. Я не стану бить его по носу и крушить все в доме. И хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось бы избежать правды, реальность такова, что я люблю его так, как никогда не любила Брэда.

Я влюблена в него. Даже если он выставил меня дурой. Даже если он лгал мне. Даже если что угодно.

Я влюблена в него. Будь что будет.

Ужасное решение, на самом деле.

Ты справишься. Иди внутрь и займи свое место. Посмотри показ. А потом поговори с ним. Как взрослый человек. Выясни отношения. Узнай правду. Разберись с этим, чем бы это ни было.

— Ладно, — шепчу я, собирая волю в кулак. — Ладно.

Я разворачиваюсь, полная решимости вернуться на показ и занять свое место, но как только делаю шаг вперед, прозрачная летящая ткань, прикрепленная к талии сзади, цепляется за один из моих каблуков. Я оступаюсь, пошатываюсь и размахиваю руками, пытаясь восстановить равновесие, но внезапно мир кренится набок, гравитация делает свое дело, и я лечу спиной назад вниз по лестнице.

Моя голова ударяется о ступеньку.

Искры сыплются из глаз.

Последнее, о чем я успеваю подумать перед тем, как кубарем скатиться по элегантной лестнице Королевского дворца в Милане, – это то, что даже Золушке не приходилось терпеть столько дерьма.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

МАТТЕО

Где же она?