— Новая перспектива, — сказала ей Ханной и принялась выводить изображения. Старые звездные карты, знакомые Косимир, — дуга систем с экзопланетами, которые посетили Древние. Но одна была помечена свеженарисованной надписью. Не из того обычного набора, что она к этому времени уже почти вызубрила.

— Откуда взяться новой перспективе? — сказала Косимир, слыша, как чуть дрожит ее голос.

Ханной пожала плечами.

— Может, они добрались до нее поздно. Или это была их особая любимица, которую не пристало числить среди рядовых завоеваний. Или… Ну, есть кое-что еще. Нашлась запись — отдельно, — которая, как утверждают классицисты, связана с этим миром. Полагаю, ты так и не выучила ни одного из древних языков?

Предположение было справедливым. Это были сводящие с ума письмена и наречия, и записи о них были отрывочны. Труд классициста был кропотливым и изматывающим — не то, что можно совместить с нагрузкой инженера.

— Тогда проиграю тебе перевод. После чего ты будешь знать об этом почти столько же, сколько любой из нас. — Ханной немного повозилась с экраном, и оттуда раздался голос. Та самая торжественная, высокая и слегка гнусавая интонация, знакомая Косимир; так классицисты обыкновенно изображали речь давних дней.

— Говорю вам, последователи мои, верные мои, — произнес этот записанный голос, — когда будете вы на пределе страха и лишений, знайте: есть место, уготованное вам. — Декламируя, напыщенно, зловеще-многозначительно. И все же почему-то внушительно, несмотря на натужную подачу; слова доходили до слуха Косимир из дали в тысячи лет. — Я создал мир единственно для вас. Не для глупых толп, что не видят истины, и не для элиты, их господ. Не для ведьмы и не для ее культа — лишь для вас. Стройте свои корабли и придите ко мне, ибо только здесь во всем небе можно обрести совершенство. Я, Гери Хартманд, повелеваю этому. Я, единственный истинный владыка переиначивания миров.

Косимир слушала, понимая, что переводчик немало потрудился, чтобы донести до нее смысл. Догадываясь, что оригинал мог быть куда разговорнее, — и все же кто знает? Как произнести такое будничным тоном? Эти слова были созданы, чтобы провозглашать их толпе.

— Какая-то другая группа терраформаторов, отдельная от тех, кто составил карты, с которыми мы работали, — сказала Ханной в наставшей тишине. — Другой мир, не на обычных картах. Но мы подумали: надо попробовать. Мы не знаем, был ли хоть один из этих миров закончен, сделан по-настоящему пригодным для жизни. Мы должны раскинуть свои шансы как можно шире. Чтобы иметь хоть какой-то шанс вообще.

Косимир кивнула, все еще глядя на экран.

— «Мардук», когда его снаряжали, получил в назначение именно эту цель. Казалось, это идеальная возможность применить таланты капитана Олумо.

Косимир перевела взгляд с нее на мужчину. Пора было проговорить очевидное. Пора увидеть, где ляжет сегодняшний день — между разочарованием и надеждой.

— Разумеется, я послужу любым способом, каким сумею. Но я не вижу, куда я тут вписываюсь.

Раздался голос — сплошь скрежещущий гравий со статикой. Он исходил из коробочки рядом с экраном.

— Я служить не могу. — Слова прозвучали чуть позже, чем сработали горло и челюсть Олумо. Изо рта у него вырвался лишь слабый присвист.

Серый оттенок его кожи Косимир приняла было за обычные хвори любого обитателя Земли. Теперь она переосмыслила это.

— Радиация, — предположила она.

Олумо кивнул — движением медленным и осторожным.

— С «Пангу», — подтвердила коробочка на столе. — Не так поддается лечению. Как они думали. — Фраза, выданная двумя отмеренными половинами.

— У вас наверняка есть и другие капитаны, кроме меня. — Глупо было такое говорить. Она этого хотела. Надежда взяла над ней верх. Но это ведь наверняка правда.

— Твои пригодности хороши. Это миссия высокого риска. Этот мир, этот Хартманд, эта запись — кто знает, что это такое? — Ханной выглядела очень усталой, старше, чем прежде. — И не так уж много капитанов в запасе. Лучшие улетели. У других есть корабль или их еще готовят — а ты уже знаешь больше них о том, как все устроено. У «Мардука» есть старший инженер, но у него больше нет капитана. «Нергалу» ты больше не нужна.

— Вы очень скоры на то, чтобы нанять инженера корабля, что развалился на испытаниях, — сказала она.

— Строила его не ты. И, может, мы считаем, что капитаном ты будешь лучшим, чем инженером. — Легкая улыбка от Ханной.

— А как же мой экипаж? Экипаж «Нергала». Могу ли я…

Ханной уже качала головой.

— У нас все на местах, кроме капитана. Я ценю твою верность, но… — Как сказать вполне себе годному члену экипажа, части команды, обученной под специфику «Мардука», что он вдруг оказался сверх надобности? Косимир подумала о Пелигренте, Госкари и остальных и могла лишь надеяться — снова эта треклятая надежда, — что и они найдут себе другую койку.

— Послужишь? — надавила Ханной.

Конечно, она послужит. Второй шанс. Возможность исполнить свой долг. Иметь корабль. Жить.