Ханной встретила ее рядом с сероликим лысеющим мужчиной, которого Косимир с первого взгляда приняла за службу безопасности. Он оказался капитаном Олумо. Ханной моргнула.

— Олумо. С «Пангу»? — Один из ранних кораблей-ковчегов. Он попал в беду еще до того, как покинул Солнечную систему, и не он один. Первые запуски были отчаянными, скудными на меры безопасности. Три из них потерпели крушение при ранних гравитационных маневрах. «Пангу» был уникален тем, что уцелел. Олумо рассчитал выход из их разгонной дуги, что вернул их обратно на околоземную орбиту. Он стал героем, спасшим жизни и ресурсы. Ему, разумеется, подготовили новый корабль. Пока не запущенный, но все говорили, что это оттого, что его берегут для чего-то особенного.

На губах у Косимир — слова: «Почту за честь». Старшим инженером у капитана Олумо, или хоть вторым инженером, или просто в экипаже. Больше, чем она рассчитывала.

Но она ничего не сказала. Потому что все это не вязалось с тем, что говорила Ханной там, в столовой. Прозвучало слово Командование.

— Я поговорю с тобой о звездных картах, — сказала ей Ханной. Ни с того ни с сего, беспечно съезжая с темы, будто Косимир вдруг снова очутилась в школе. Реакция, должно быть, отразилась у нее на лице — сколько ни учись не показывать им ни надежды, ни разочарования. Ты берешь, что дают, — так уж все устроено в Управлении. На всех не хватает, а тем, кто пытается обыграть систему, в назидание — Семь Хапуг. Официальная линия: как украденные ими ресурсы подняли бы лишь десятую часть от того числа, что Управление старается переправить к звездам, а девяносто процентов всего осело бы в руках самих Хапуг. Управление твердило, что нынешний порядок спасает куда больше и у каждого все равно больше, чем было бы иначе. Но Управление ведь так и сказало бы, разве нет? Не было у Косимир волшебной линзы, чтобы заглянуть в иные пути, какими мог бы пойти мир. Она могла лишь играть в ту игру, что заставала, садясь за стол. Ни разочарования, ни надежды, а приятие.

Звездные карты — детские сказки; основа Ковчежных проектов. Древняя Империя, конечно, бывала в космосе. Они делали все, и лучше, чем кто-либо теперь способен. И в своем немыслимом могуществе они переиначивали миры, что находили там, делали их пригодными для людей. Так, по крайней мере, говорилось — и снова приятие. Если они лгали, или если это окажется какой-то огромной культурной выдумкой, — что ж, все равно все уже мертвы.

Но если те далекие терраформированные планеты существуют, значит, они ждут. Ждут, когда дети Земли их отыщут. Первозданные дома, наколдованные из пустоты, но так и не заселенные. Или же полные Древних с их невероятными технологиями, которые почему-то радушно примут несколько десятков тысяч бедных родственников. Или суровые, отчаянные миры, все же лучшие, чем отравленный шарик, каким становилась Земля. Или что-то еще, но что-то. Классицисты, корпевшие над свидетельствами, переводили, анализировали и строили догадки. Объявляли своим искренним убеждением, что те миры где-то там, готовые и ждущие. А потом инженеры садились за чертежные доски и объявляли, что, разграбив последние ресурсы Земли, они могут построить конечное число кораблей-ковчегов, чтобы доставить конечное число землян в эти места, о существовании которых их заверили классицисты.

— После того как «Пангу» вернулся, — сказала Ханной, — мы знали, что для капитана Олумо понадобится новая должность. — Сам «Пангу» разобрали на части для следующего поколения ковчегов. — Идея сместить кого-то из действующих капитанов встретила сопротивление, разумеется.

Олумо шевельнулся в кресле. Одно-единственное, укороченное движение, которое почему-то дало понять, что часть этого сопротивления исходила от него самого. Он был во всем героем и не стал бы красть корабль у кого-то из собратьев. Когда он двинулся, что-то скребнуло по грубой пластиковой поверхности стола перед ним. Маленькая, испещренная отверстиями коробочка. Она была прикреплена к нему, под воротником, разглядела Косимир. Тянулись провода.

— К счастью, — продолжала Ханной и опустила рядом с коробочкой портативный экран. Тот засветился, показывая файлы в знакомом формате. Записи Древних после того, как над ними поработали классицисты. Переводы и комментарии. — В это самое время мы сделали новое открытие там, на орбитальном поясе.

Небеса Земли были захламлены обломками. Следы войны на поверхности планеты стерли ледники, сожрала ржавчина, поглотила грязь. Но на орбите вгрызаться в реликвии мог лишь медленный процесс вакуумной эрозии. Многое уцелело. Именно там и нашли звездные карты — записи Древних об их величайших межзвездных деяниях. А еще их ловушки. Немало людей погибло, добывая тот тонкий шанс, что представляли собой эти карты.