Оно остановилось. Эти глаза поворачиваются и подскакивают на стебельках. Они видят во все стороны, но у них есть что-то вроде полосы фокуса, где, вероятно, сосредоточены его зрительные центры. Они следят…

Она смещает узел своего внимания вокруг него, намеренно собирает себя то в одной точке леса, то в другой. Сигналы разлиты по всему миру, но её внимание рождает грозу из них. И его глаза поворачиваются и мелькают вслед за этой грозой.

Оно её видит. Шокирована контактом, будто она и правда могла встретить этот чуждый взгляд. На мгновение Редина Котт, богиня маленьких и надоедливых вещей, действительно его пугается. Но она всё ещё увязана с его системами — настолько, насколько позволяет его оборона, — и через это посредничество к ней приходит сигнал.

— Твоя природа.

Ты кто?

У Котт нет глаз, чтобы расшириться, нет дыхания, чтобы сбить. Но её захлёстывает волна азарта. Игра только что изменилась.

Когда она бьёт — быстро и со всех сторон. Это не удар по самому существу, которое она уже решила считать самым интересным, что есть на этой планете прямо сейчас. Одеяло глушения сигнала, метель по всему электромагнитному спектру. Она отсекает сигнал Керн и оставляет корабль наверху разговаривать в пустоту. Теперь это только Котт и креветка. А ей — дьяволу этой планеты — предстоит серьёзная работа по искушению.

ЧАСТЬ 17 ТРЕТЬЯ ЭПОХА

История Актов Насилия

17.1

Иногда это травматично — когда твои горизонты расширяют. Особенно если ты морской вид, не привыкший к тому, чтобы у тебя вообще были горизонты.

Значительная часть стоматоподов сочла, что нужно повернуться панцирями ко всему этому делу. Раз уж их соседи-портииды хотят играть со своими новыми позвоночными питомцами — это всё крайне безвкусно и никак не входит в компетенцию креветок-богомолов. Они могут просто жить, как жили, разыграть карту изоляции и делать вид, что сухая часть планеты не существует.

Не только планеты, разумеется. А ещё и всей остальной вселенной. Это был один из двух молотовых ударов, что подкосили их решимость. Есть вещи, слишком большие, чтобы их не замечать.

Невозможно было не замечать, при всех их старательнейших усилиях, того, что их мелководные шельфы — всего лишь часть куда большей планеты; что сама эта планета — одна из нескольких, крутящихся вокруг солнца; которое, в свою очередь, бесконечно малая точка в необъятной галактике; которая и сама — одна из бессчётного множества. И не то чтобы это откровение заставило их почувствовать себя маленькими. Стоматоподская культура не превозносила и не поощряла чувство соразмерности с прочим творением. Они и без того понимали толк в относительных размерах рыб и лужиц.

Пока многие стоматоподские кланы держались за атавистический уклад и делали вид, что они не превращаются постепенно в разгримированных косплееров, другие решили посмотреть фактам в глаза. Игнорирование большой вселенной было не в том, чтобы не чувствовать себя маленькими, а в том, чтобы не чувствовать себя дураками. Портииды, их давние соседи, с которыми у них были крепкие дипломатические отношения, намеревались отправиться исследовать: ключи от космоса теперь были у них в руках. Там, снаружи, есть другие миры, возможности, технологии, достижения. У портиид было безграничное любопытство, и, судя по всему, их новые млекопитающие его разделяли. Стоматоподское любопытство всегда было делом настороженным: в основном оно сводилось к оценке. Угрозы, возможности, противники — всё это попадало под их калькулирующий взгляд, накрепко связанный с натяжением их боевых конечностей. Их общество, сложившееся за тысячи лет, всё строилось на подобных осторожных прикидках, на бережном взвешивании перед внезапным ударом. Космос они взвесить не могли, но им казалось, что если они его проигнорируют, то откажутся от какого-либо влияния или контроля над будущим. Кто знает, что их собратья-разумные могут открыть там, наружу, и какие катастрофические последствия это принесёт их виду? Если они всё ещё будут просто проживать свои жизни в морях, они могут даже не получить предупреждения. Какой-нибудь побочный эффект, тривиальный для пауков, способен уничтожить их наголову. Значит, им придётся стать частью этого большого космического приключения — хотя бы ради самозащиты.

И было ещё одно. Неудобное откровение, которое они так долго от себя откладывали. Керн.

Керн была частью портиидского общества очень давно. Сначала как божество, потом как гостья, теперь как проводник. Большую часть их соседской истории стоматоподы просто исходили из того, что это понятие — какая-то любопытная маленькая складка портиидской культуры, которая не переводится как следует. Несколько их учёных поднимали глазные стебельки над водой и наблюдали быстро движущуюся звезду, тот спутник, в котором Керн тогда путешествовала, и понимали, что оттуда транслируется какой-то сигнал. Значимость этих фактов, впрочем, безоговорочно заканчивалась у ватерлинии. Это не было важно.