«Мне нужно, чтобы ты…» — снова начинает Керн, и Катон чувствует захлёстывающий прилив досады оттого, что противопоставить ей ему нечего. Она эфирная, на совершенно ином поле, но при этом может напрямую вмешиваться в его жизнь. Он не может пойти с ней стенка на стенку, не может даже как следует её оценить. Она просто есть, и это ровно то, что сделало вход его народа в Панвидовое сообщество таким тернистым. Мир, где границы определены совершенно иначе.

По крайней мере, вернуть Алис — это будет действие. Пусть и не то, которое он предпочёл бы. Лучше, чем сидеть здесь, получая скверные переводы всех этих бесконечных проповедей.

— Хорошо. Да.

Так тому и быть.

Произнесено со всеми возможными признаками неохоты и дурного нрава, чтобы она понимала: он не стелится перед ней.

«Было бы лучше всего,» — предлагает Керн, — «если бы ты выбирался незаметно. Чтобы не тревожить местных лишний раз.»

— Пф, — говорит Катон.

Он — морской членистоногий размером почти с человека, приподнятый над землёй парящей воздушно-струйной системой, которая, при всей своей возможной тихости есть постоянная вибрация и слышимый шум. Сам он его не слышит, но видит, как местные морщатся, стоит ему приблизиться. Он к тому же — самая ярко раскрашенная штуковина на планете, и выражает себя через танец и визуальный показ. Скрытность — не сильная его сторона.

Он плавно подходит к человеку с лазерным резаком и забирает его у того. Резак на колёсах, но он подтягивает свои струи, пока не уравновешивает его в захвате ходильных ног. Люди вдруг кричат и мечутся, а Портифабиан требуют объяснить, что он делает. Он чувствует незримую руку Керн, готовую вмешаться, но он же вроде как выполняет её поручение, так что она сдерживается. Катон, честно говоря, потерял терпение по отношению ко всем.

Он мог бы просто прошибить ворота, чтобы показать, что он способнее местных, но какой был бы жалкий триумф. Вместо этого он показывает им, до чего мало значат сами стены: перепрыгивает с настенного парапета через них и позволяет струям поймать себя у самой земли, унося их игрушку с собой.

Он уходит с лазерным резаком. Хотя вдумчивый подход Керн еще предстоит опробовать, он уже полностью готов, если потребуется, провести «Мирандектомию» всему миру.

16.5

Котт поначалу решила, что креветка — это своего рода сконструированное устройство. Но, подслушав их разговоры, склоняется к мысли, что каким-то образом оно — существо само по себе. Спроектированное, — предполагает она: какое-то безумно-научное дельце Керн. Она подкрадывается — не физическим телом, а сжимая вокруг него кольцо невидимого света. Она касается его электромагнитной сигнатуры, куда входят и импланты, и странный бронированный транспорт-скафандр-оружие, в котором оно ездит. Куча сложной электроники. Будь она обычным кибер-хищником, она поостереглась бы триггерить все возможные тревоги на этом задиристом зверьке. Но у неё вся целая инкапсулирующая биосфера — как инструмент проникновения; и она давно привыкла призраком скользить по миру через каналы, доступные только богам.

Оно движется к заражённому участку, и у него есть что-то вроде оружия в ногах, в дополнение к тому, что смонтировано у него на спине. Она улавливает переклички сигналов между ним и кораблём на орбите — не тем, что был скомпрометирован, а совершенно отдельным кораблём, который держится подальше от Жизни там, наверху. Оттуда, с корабля, идут сигналы Керн.

Открытие достаточное, чтобы она едва ли не полностью сфокусировала своё внимание на этом явлении — забросив миллион мелких хищников посреди их дикарских маленьких жизней. Керн — на корабле? Нет, Керн была человеком, жившим тысячи лет назад, когда сама Котт ещё обитала в собственном, по большей части забытом, теле. Даже если Керн не умерла вместе со всей их цивилизацией, живой сейчас она быть не может.

Не своим телом. Но её ум… Керн — это корабль. Это Керн ровно в том смысле, в каком сама Котт — это Котт: ни та ни другая не в своих исходных органических «я». Разве что Керн — всего лишь маленькое ядрышко мысли в хрупкой искусственной конструкции, тогда как Редина Котт — совладелица целого планетарного сознания.

Хартманд будет так расстроен, что не сможет её просто прихлопнуть.

Но она может нащупать те каналы, по которым эта искусственная Керн держит связь со своей креветкой. Она отскакивает от них светом, посылает сигналы, ловит отклики. Её ум сейчас плотно стянут вокруг всей окружающей живой ткани, грозовой шторм невидимого света, она сплачает всю местную жизнь мира, чтобы на лету проделать те самые виды анализа, что делали её такой успешной пронырой в былые дни. Она всегда умела сообразить, как что-нибудь сломать.

Она прикидывает — а можно ли взломать эту креветку и покатать её, как маленький танк? Часа на два развлечения, прежде чем она въедет в дерево или во что-нибудь ещё. Как насчёт? — говорит она ему, и искривлённый свет омывает его сегментированную спину, его гадкие пушки, его открытые каналы и все сложные переводческие процедуры внутри. Могу я сделать из тебя игрушку?..