Он снова поднимается на стены и оглядывает лес; глаза поворачиваются и наклоняются в поисках зверей. Если чудовище-глашатай Хартманда покажется снова, у него для него есть подарок. Но оно не показывается, как и никакая другая значимая тварь. Досадно, когда даже враждебному миру нельзя доверить дать тебе мишень.

Теперь Керн что-то произносит перед людьми — через динамики Портифабиана. Она, по-видимому, извиняется.

— Зачем

это трата времени? — ворчит он.

«Я обвинила их в том, что беды этого мира из-за них самих», — говорит Керн Катону одновременно с самим извинением. «На самом деле это проблема моего собственного поколения». — Имеются в виду её современники из давнего терраформенного века, а не проблема, которую именно она создала; языкового перекрытия для этой двусмысленности в языке Катона нет.

— Говорить им —

Значит тратить слова.

« Так правильно. И это может привлечь их на нашу сторону. »

— Привлечь их —

Что нам это даст,

по существу? — Катон не может закатить глаза, но у него есть выразительный маленький жест частью мелких конечностей, который передаёт ту же интонацию.

— То, что беду принесло миру, это Мира.

Эта задача — наша.

Остальное?

Местные дела.

Керн язвит: «А в чём, позволь спросить, твоё решение по Мире?»

Изображения, идущие через переводчик, показывают кого-то, кто нахраписто становится перед ним, отчитывая с позиции превосходства. Керн он и правда не любит. Честно говоря, большинство его собратьев, кто путешествовал и сталкивался с ней, с Керн не ладили. Её манера снисходительности воспринимается как смертельное оскорбление. То, что эта Керн сменила имя и заявила о какой-то независимости от целого — единственная причина, по которой он согласился взять её в компанию, а не воевать с тупым кораблём без искусственного интеллекта. Хотя, по его ощущению, переименование делу не помогло.

— Вернуть её —

Дело Алис.

Раз Алис мертва —

Говорят, огонь эффективен.

Пауза. Катон немного плавает туда-сюда, поигрывая конечностями и пугая местных. Когда они наводят на него ружья, он наводит на них свои, куда более крупные, стволы. Общение, не отягощённое языковым барьером, и они быстро усваивают правила этой игры.

« Ты не будешь убивать Миру » .

— Разве Мира ещё остаётся?

« Я держу сигнал маячка со скафандра Алис. Он сообщает, что она жива. Её биометрия стабильна и спокойна. Она не съедена и не в бедствии. »

— Тело живо, — отмечает Катон.

« У меня есть некоторая надежда, что связь Алис с Мирой возьмёт верх. »

Ссутулившийся сегмент тела Катона показывает, что он думает об этой «надежде».

«На этой планете многое происходит», — говорит Керн.

Сутулость.

« Меня очень тревожит появление людей из моей же эпохи. Мне это кажется дурным знаком. »

Сутулость.

«Мне нужно найти способ разобраться с Гери Хартмандом,» — говорит Керн.

Сутулость, и ещё один эквивалент закатывания глаз.

« Если бы Мира и правда сорвалась с поводка, она бы решила эту проблему, но тогда она сама бы стала проблемой. И я передала бы целый живой мир под неконтролируемый экземпляр нодианской бактериальной культуры. »

Сутулость.

«Меня бы за это судили.» Вот где была настоящая тревога Керн. Оказаться проваленной в глазах единственной публики, чьё мнение она по-настоящему ценит: себя. Другая Керн, старшая ветвь службы, глядящая свысока на бракованную маленькую отпочкованную.

« Катон, мне нужно, чтобы ты действовал за меня. Я занята кораблём и Портифабианом. Кто-то должен вернуть Алис. »

— Разобраться —

С Мирой.

«Неприемлемо,» — говорит ему Керн. «Она — экипаж. Алис — экипаж. Это всё можно поправить. При надлежащем применении…»

— Силы.

« Мысли! »

Портифабиан сейчас обращаются к толпе, через них звучит переведённый человеческий голос, пытающийся преподать этим примитивам высшие биологические науки. Бесполезно. Катон просто пошёл бы и привёл в исполнение своё собственное предпочтительное решение, но он с горечью сознаёт, что Керн может его остановить. Она это продемонстрировала, когда местная учёная сунулась прямо в его зону удара, и его рефлексы взяли верх. Керн взломала его двигатели и оттащила его назад, так что человек в итоге не остался без головы. Катон не оценил вмешательства, но зато оценил, что не пришлось иметь дело с последствиями войны с местными людьми, так что по этому поводу он не бухтел. Тот факт, что Керн может просто перехватить его скафандр, тем не менее его не радует, и он знает, что он недостаточно техник, чтобы найти способ её не допускать.