Это ценный объект, поскольку не так много городов сохранили технологию шлифовки линз. В этой к тому же есть кое-что от старого корабля, так что, когда Мескло смотрит в неё, крохотные цифры сообщают ей, как далеко её объекты. Информация, которую можно было бы прикинуть в пределах приемлемой погрешности — так к чему тратить такое умение на такую ерунду? Да только те, кто построили большой корабль и прибыли сюда с ядовитого мира, обладали чудесами такой щедрости, что могли позволить себе роскошь чудес и для мелочей. Мескло и её Орден стараются сохранить всё, что могут, но время и суровость Мардука работают против них.

Она вглядывается, подкручивает фокус, хмурится. Там, внизу, на самом деле третья тварь — паук, крупнее любого, о каком они когда-либо слышали, но не то чтобы намного крупнее. Он балансирует на плечах человекообразного существа. Человек одет в одежду из пластика и металла, полностью укрывающую и голову, но с прозрачным участком, за которым видно лицо. Она — точная копия Меняющейся Штуки, как сёстра-близнец.

— Ещё одна, — говорит Эллан. — Может, это то, что Жизнь теперь создаёт.

Нежеланная мысль. Не только чудовища и хвори, но и соперничающие люди, пришедшие оспорить всё, что они выстроили в этом мире. Может быть, у них теперь у всех одно лицо, но получится ли так, что никому нельзя будет доверять? Придётся ли им выдумывать какой-то тест, чтобы отличать настоящих людей от Меняющихся Штук?

Мескло переводит фокус трубы на зверя. Она знает общие классы животных в этом мире — отчасти по наблюдению, отчасти по древним записям. Таксономия сбивается там, где идёт речь об истинных чудовищах Жизни — те часто заимствуют угрожающие части у разных тварей; но в целом у мира есть логика. Логика, от которой эта штука отклоняется.

Она моргает и снова подкручивает трубу. Эллан и Удин переговариваются, но она толкает обоих локтями, чтобы замолчали, и передаёт трубу Инженеру.

— Тварь там, штука, похожая на насекомое. Её броня.

Удин долго смотрит.

— Да, — говорит он медленно. — Это броня. Металл. Пластик. И, кажется, оружие сверху. Оружие, которое двигается, как конечности. Там, где были бы крылья, будь у неё крылья.

Крыльев у неё нет, но она, похоже, летает. Ноги, посаженные далеко вперёд, едва касаются земли. Она парит. Мескло никогда не видела подобного.

Разведчиков Эллан снова допрашивают. Они слышали гром, но двое считают, что просто взрывались деревья. Третий смел настолько, чтобы предположить, что стреляли из ружей. Больших ружей, куда громче тех винтовок и дробовиков, что носят они сами.

— Жизнь, — говорит Мескло, — не пользуется ружьями. И пластиком. И даже металлом — не особо.

Маленький отряд подходит к стенам без особого страха. Женщинообразная штука даже машет рукой. Её голос — он приходит слишком громко на таком расстоянии, каким-то образом усиленный, долетает до них. Со странным акцентом, но словами. Жизнь иногда так делает. Она в этом смысле не столько чудо, сколько жук с ружьями.

— Приветствую! — кричит женщинообразная штука. — Хочу извиниться. Ваши люди испугали моего друга. Надеюсь, никто из них не пострадал!

Её слишком громкий голос звучит бодро и хрупко — деланым весельем. Ясно, что ни один нормальный человек такого бы не сказал — на этой планете, в этих обстоятельствах. А значит, вполне возможно, именно так сказала бы штука, притворяющаяся человеком. Мескло переглядывается с остальными. Эллан уже собирается сказать что-то хитрое, когда Удин наваливается на стену и рявкает вниз:

— Нет, они все в порядке. Убирайтесь!

Сквозь трубу и через стеклянный визор её брони лицо женщинообразной штуки выглядит оскорблённым.

— Тут наша подруга, — гудит её голос. — Мы пришли забрать её назад.

Ещё переглядываются. Теперь по стене выстроились люди с винтовками. Одно слово — и все начнут палить. Меняющуюся Штуку это не остановило, но эти твари хотя бы держатся от ворот на расстоянии.

Мескло думает о разлетевшихся в щепу стволах. Если оно может такое, стены не удержат, не то что ворота.

— Её тут нет! — кричит Удин. — Той, которая похожа на тебя! Ушла!

Он показывает примерно в направлении наростов, сожравших Неко.

— Куда? Назад? — кричит Мескло через сложенные рупором ладони, ровно тогда, когда Эллан собирается что-то сказать. — Забрать назад — куда?

Внизу очевидное совещание между женщинообразной штукой, паукообразной штукой и их пушечным насекомым-лафетом. Пушки складываются и раскладываются. Будь это крылья, она бы готовилась взлететь; а раз нет, у Мескло нехорошее чувство, что она теряет терпение от всех этих разговоров.

— Я скажу вам честно, — кричит наверх женщинообразная штука. — Мы прибыли сверху.

Серебристая рука указывает прямо в зенит.

— С другой планеты. Вы ещё помните Землю?

— Ядовитая планета, — говорит Мескло.

— Ядовитые люди, — эхом повторяет Эллан. — Ох, дерьмо.