Робо-паучьи глаза таращатся на неё стеклянно. Разве твоя терапия у Миры одарила тебя значительными инженерными умениями у тебя же не было инженерных умений которых у тебя раньше не было выученных — т-т-т. Ещё сердитый топот. Разве твои…

— Поняла, — говорит Алис. — Я не помню, что я помню, знаешь? Я вроде как надеялась, что просто начну чинить, и всё само вернётся. Все эти крутые инженерные навыки, которые у меня были до кокона.

Портифабиан переступают лапами, показывая глубокую социальную неловкость.

— Которых у меня, как я понимаю, не было.

Именно верно да.

— Ну, тогда извиняюсь за бесполезность.

Хорошее время снова опустить голову в ладони, честно говоря, но именно тут снова появляется Катон, всё ещё счищая с себя красные и мокрые кусочки чего-то.

— Признание,

Ценю.

Самопознание; бесценно, — заявляет он.

Тон, который присваивает ему переводчик, говорит, что он на большом празднике. Алис глядит на него — и с удовлетворением отмечает очень похожий взгляд у Портифабиана.

— Ответь-ка:

Визуальное рассеяние света;

средовое проявление

Скрытность-таящегося-глазного-блика-теневой-сигнал

Светит и для твоих глаз/только для моих?

— Что-что? — спрашивает Алис. Там была какая-то идея, над которой переводчик работал изо всех сил, но всё равно закорёжил. Что-то стоматоподское про зрение. И разве он не говорил что-то такое ещё на ковчеге?

Катон катается туда-сюда по нескольким метрам земли, гул его сопел то нарастает, то стихает.

Мы не регистрируем визуальных аномалий, — подтверждают ему Портифабиан. Алис думает, что вопрос был не совсем в этом, но, вероятно, достаточно близко.

Она ещё немного сидит снаружи на корпусе, пока Портифабиан пользуются инструментарием паука-манипулятора, чтобы выжать из корабля органический ремонт, а Катон нарезает вокруг зоны крушения непрерывный патрульный круг, петляя между деревьев. Всё вокруг кишит животными, и Алис постоянно чувствует, что за ней наблюдают. Всегда есть какая-нибудь птица, или кошко-обезьяна, или древесный грызун, гневно уставившийся на неё сверху, как только она поднимает голову. Впрочем, для леса это совершенно нормальное поведение. Корабль и его экипаж — это аномалия; неудивительно, что местная фауна любопытствует. Это не симуляция, — напоминает она себе. Мира у неё в голове постоянно анализирует её сенсорные данные с очень мелким разрешением, чтобы делать это различие. Я — не центр вселенной. Зябкое ощущение потери, потому что был момент, когда она в буквальном смысле им была. Отсюда и притягательная, соблазнительная природа симуляционного опыта, и то, почему ей действительно нужно было из него выйти.

У меня плохая новость и плохая новость новость хорошая и хорошая и — я нет я я мы я был это есть. Пауза. Катон прекратил кружить, зависает на месте, поднимая тонкую взвесь из лиственной подстилки. Алис чувствует, будто они с ним переглядываются, хотя формально Катон в каждый момент смотрит во все стороны сразу по чуть-чуть.

Есть хорошие и плохие новости, — подытоживают Портифабиан.

— Худшую, — командует стоматопод.

Керн мертва, — передают Портифабиан изнутри корабля.

— Дерьмо, — автоматически говорит Алис. — Погоди, ты о какой Керн? И что значит «мертва»?

Экземпляр Керн внутри этого корабля не пережил посадки. Она отдала приоритет пространству экипажа, и те части корабля, где размещалось её основное сознание, оказались сдавлены сверх выживания. Множество муравьёв погибло. Однако мы установили связь с Керн-первичной.

Ощущается большая дисциплина, что понадобилась, чтобы собрать этот доклад связно.

— Керн?.. — окликает Алис. — Ты там?

«Да». Голос Керн, ретранслируемый с орбиты через Портифабиана. «Здесь, и не в восторге от долговечности своих отпочкований». Тот же голос, но куда более язвительный, чем у сдвоенных пауков. «У меня отчёт о повреждениях с вашего корабля, и я высылаю улучшенную схему ремонта. Портифабиан показали мне физическое состояние. Пока ремонтные функции работают, предлагаю вам найти Миру и разобраться с ней. Спутниковый обзор показывает, что она… «метастазирует», пожалуй, подходящее слово.»

— Катон сообщал о какой-то визуальной ошибке, — замечает Алис.

«Я подключусь к камерам твоего скафандра и проведу сравнение», — отстранённо говорит Керн. «Пока — двигайтесь, пока эту ситуацию ещё можно спасти.»

И Миру, — думает Алис. Она начинает подозревать, что Керн уже списала их тиммейта. Да, она понимает, что такое Мира, и в том числе — что то, что такое Мира, находится внутри неё. Но у неё в голове Мира — и человек, с которым она была близка, её терапевт и её друг, и именно к этой Мире она намерена вернуться на корабль.