— А ну проваливай! — зарычал он.

Но я даже не дернулся.

— Я… я знаю, как это выглядит, но прошу вас, выслушайте меня. Я люблю ее, я получу титул, женюсь на ней…

Небо разорвало от раската грома, а Кембелл рассмеялся так, что у него тряслось брюхо.

— Ты… ничтожество, отброс! Ты думаешь, что нужен моей дочери? Это даже смешно! Никчемный мальчишка!

— Амелия! — закричал я. Теперь терять было нечего. — Амелия, пожалуйста! Амелия!

— Ей на тебя плевать!

— Амелия! — кричал я. — Я люблю тебя… Пожалуйста, выслушай меня… Амелия!

Отец Амелии снова рассмеялся — так противно и мерзко, что у меня сами руки сжались в кулаки. Должно быть, произошла частичная трансформация. Я почувствовал жар и то, как вспыхнули глаза. Кембелл тоже это увидел, он замер.

— Черт с тобой, ори сколько тебе влезет. Хоть потешишь прислугу, — кинул он, а после просто зашел в дом и хлопнул дверью.

Дождь продолжал идти. А я продолжал пытаться докричаться до нее… Но она не отвечала мне. Тогда я подумал, что это были самые тяжелые несколько часов в моей жизни. В конце я так разозлился, что собрал целую охапку камней и бросил их все в окно, так что стекло разбилось. Но даже тогда она не вышла ко мне.

Я вернулся домой весь мокрый и уставший… И все, чего я хотел, — увидеть маму. Больше мне не у кого было спросить совета и не к кому обратиться. Я не хотел посвящать ее в эту грязь, не хотел, чтобы она знала, какой подлец ее сын, но я так хотел верить, что все смогу исправить.

— Мама, — крикнул я с порога.

Дома было холодно — мама почему-то не подбросила поленья в камин. Я прошел в комнату мамы. Она лежала на кровати, завернувшись в плед. Наверное, она опять уснула.

Я вздохнул.

— Тебе надо поесть, ты ничего не ела… — тихо сказал я, подошел к маме и присел рядом. — Мам?

Я вдруг осознал, что в комнате не только не горел камин. В комнате было тихо. Очень и очень тихо… Я не слышал… не слышал маминого дыхания.

— Мама! МАМА! — вырвалось у меня с испугом.

Я схватил ее за плечи, встряхнул, но она… Она даже не была холодной. Она была… уже какой-то… тяжелой. Ее тело было тяжелым, а душа ее… ее душа была уже не здесь.

Я сидел на коленях у ее кровати, и мир вокруг перестал существовать. Я смотрел на ее бледное лицо, на ее закрытые глаза, на руки, которые больше никогда не обнимут меня. Я звал ее, я тряс ее плечи, я кричал, но она не отвечала. Она ушла…

Наверное, если бы меня просили назвать худший день в жизни, я бы без раздумий выбрал этот.

Потеря… Полное одиночество… Амелия не пришла даже на похороны моей мамы. Я отправил ей приглашение, но она ничего не ответила. Я был совершенно один в этот день. И с этого дня я всегда был один. Просто пропало все… Пропал смысл. Пропал мамин смех. Пропала радость… Мне некому было писать письма, не к кому было ехать на выходные. И меня никто не ждал.

Может, будь я богаче, нашлись бы хотя бы какие-то дальние тетки. Но и те давно отказались от нас, когда мы погрязли в долгах. Но у меня осталась Амелия. Память о ней, о ее улыбке, о том, как она смотрела на меня. Остались слова мамы, что я смогу всего добиться. И я хотел… Больше всего на свете я хотел добиться прощения Амелии.

После недели службы в армии я подумал, что Амелия бы вышла из дома. Что пришла бы на похороны моей мамы. Она не была жестокой, не была злой… Я обидел ее, но она была лучше меня. Она была верной, была преданной… И если она не пришла, не вышла, не ответила, значит… Может, ее не было?

Это осознание зацепилось занозой за мою душу. Заставило верить, что есть смысл служить… Амелия была единственным, что у меня осталось. Я потерял маму, но я все еще мог бороться за Амелию.

Я начал писать письма. Я просил прощения, пытался все объяснить… Писал про армию, про то, что я был идиотом. Я писал о том, о чем никому бы не сказал. Я писал о том, как мне тяжело здесь, как не хватает мамы… Я писал о том, как мне одиноко и что она — мой единственный смысл жить.

Возможно, для взрослого я бы выглядел глупо… Мальчишка, пацан, который пишет письма, не получая ответа. Пишет девушке, которую знал всего несколько недель, который думает, что она будет его ждать… Но я верил, что так оно и есть. Вот только Амелия мне не отвечала.

Мне не от кого было узнать, как она, как сложилась ее судьба, поэтому у меня осталась только вера…

После первого года службы я не получил титул. Для этого нужны были годы… Но я подписал контракт на дальнейшую службу, получил первые деньги и отпуск, после которого должен был вернуться. И куда мне было ехать, кроме как к Амелии?

Прошел год, но я стал взрослее и серьезнее. В этот раз я не собирался стоять под дождем, кричать и бить окна. Я собирался нанести официальный визит. А если ее отец выставит меня… Расспрошу слуг, заплачу кому-нибудь… Теперь у меня водилась хотя бы копейка. Кто-то скажет мне о том, где Амелия.