Но я… я совершил просто отвратительный поступок. Я согласился.

Редж уехал.

А я… Я проворочался всю ночь в мыслях о том, что зря согласился. Наверное, если бы сама судьба не свела нас, я бы отказался. Но… Боги, видно, все решили за нас. И я встретил Амелию уже на следующий день.

В нашем лесу было место, которое было мне особенно дорого. Речка, в которой дед разводил рыбу. Когда он был жив, мы часто рыбачили там, потом… потом мы ходили туда с отцом. А когда отец уехал, я ходил сюда один. Вся речка была полна рыбы, здесь можно было поймать хороший ужин. Эти земли отошли Кембеллу по бумагам. Но речка находилась так глубоко в чаще, что вряд ли он дошел бы до этого места. Сложно было представить его толстую тушу, которая бы перебиралась через лужи и коряги. Да и зачем ему? Кембелл явно не был ценителем прекрасного, в отличие от… Амелии.

Я прихватил с собой удочку и отправился к речке, но застыл прямо за деревом. Маленькая нежная леди осматривалась прямо перед речкой. Я замер, рассматривая ее. Она улыбалась, аккуратно трогала цветы и что-то бормотала, и в ее глазах было… восхищение. Ей нравилось это место. Мое место. Но ее присутствие здесь не раздражало меня; напротив… Мне нравилось смотреть на нее.

А потом она полезла на мостик. Это было плохим решением. На ней была неудобная обувь, но она явно хотела перейти на другую сторону. Не знаю, что ее так заинтересовало, но глаза у нее горели от решимости. Вот только… обувь ее все же подвела. Амелия рухнула вниз, дернулась и даже не успела закричать, как тяжелое платье потащило ее ко дну.

Я никогда не забуду, как вытащил ее из ледяной воды, как она смотрела на меня тогда… Смотрела как на героя. Как моя огненная магия коснулась ее тела, согревая озябшую кожу. Как я сам… сам позволил себе коснуться намного большего, чем позволяли приличия, убирая мокрые пряди с ее лица. Я запомнил ее запах — аромат дождя и полевых цветов, — запомнил тепло ее тела, запомнил ее голос… И самое главное — ее глаза. Когда я впервые увидел их так близко, что-то внутри меня изменилось. Я никогда не видел таких глаз. Синие? Зеленые? Голубые? Это была настоящая смесь, в которой отражалось небо и лес.

Но больше всего я запомнил чувство, которое появилось рядом с ней. Впервые за много лет я почувствовал себя… счастливым.

Мы гуляли по лесу, и я забыл о том, что это уже не мой лес. Забыл, насколько моя жизнь стала сложной. Я вообще забыл, что я нищий, потерявший титул… отброс. Когда мы были вдвоем, я вдруг стал просто собой, настоящим. А она была собой.

Она весело смеялась над моими шутками, доверчиво вкладывала свою руку в мою ладонь и внимательно слушала. Я мог говорить с ней обо всем на свете. Это было вовсе не то общение, что с Реджинальдом, когда я большую часть слушал эту ерунду и грязь высшего света. С Амелией я мог говорить обо всем: о лесе, о звездах, об этикете и прочитанных книгах… Мне было интересно говорить и одинаково интересно слушать.

Наверное, впервые за всю жизнь я почувствовал, что я больше не один.

Это было удивительное время. Первая любовь. Чувство, которое я совершенно не ожидал найти этим летом. Ведь было бы глупостью влюбляться за месяц до армии. Но любовь не спрашивает тебя, когда ей случиться.

Я не мог спать. Не мог есть… Я постоянно думал об Амелии. Считал время до встречи с ней. А когда она была рядом, часы пролетали словно секунды. Мы виделись каждый день, и каждый день я хотел больше и больше… Я хотел ее забрать, присвоить, хотел… Я хотел жениться.

Будь я лордом и не проиграй отец состояние, я мог бы сделать ей предложение. Мог бы приехать с отцом к ее отцу как Тирс… Но я был нищим мальчишкой, у которого за душой не было ни копейки. Только больная мама, отец, пропавший без вести, и маленький домик для прислуги.

Я знал, что люблю ее, знал, что получу этот титул, верну земли, и я знал, что женюсь на ней. А еще я знал, что она тоже меня любит. Это разве не самое важное? Видеть, как она улыбается, когда я касаюсь ее, чувствовать тепло, поднимать ее на руки и прижимать к себе, чувствуя, как она обхватывает мою шею руками. Между нами были искренние, светлые чувства. Ее отец не примет меня сейчас. Но моя Амелия… Насколько я имел право называть ее МОЕЙ? МОЯ АМЕЛИЯ! Она дождется меня. Дождется. Когда я вернусь…

Вылечу маму. Выкуплю земли. Я буду храбрым. Буду отчаянным, я буду лучшим… Я сделаю все, чтобы сделать маму и Амелию счастливыми!

Пожалуй, я слишком увлекся своими мечтами… Так сильно, что не заметил Реджинальда. Он уезжал на несколько недель в летнее имение и вернулся в самый неподходящий момент. Когда я гулял с Амелией, мне показалось, я заметил его ярко-красный сюртук. Но он промелькнул так быстро, что я точно не мог сказать. Я слишком был увлечен ею.

А потом… Потом я вернулся домой и нашел его письмо.