— Ты не слушаешь, — сказал он глухо. — Как и тогда.

От его слов внутри снова разгорелся гнев.

— Ах, теперь я, выходит, виновата, Эштон?

— Нет, Лия, ты не виновата, — отрезал он. — Но…

— Никаких «но»! — я тряхнула головой. — Просто нет. Не хочу я тебя слушать!

Он сделал шаг назад, и только поэтому я замолчала — от этой внезапной пустоты между нами стало не по себе.

— Лия, посмотри на меня, — сказал он, и голос его стал тихим, почти умоляющим. — Я умираю. Неужели ты не дашь слова умирающему?

Он снял перчатку с одной руки, и я ахнула — пальцы были черными… Проклятье уже вовсю сжирало его.

— Боги милостивые… — выдохнула я.

— Пожалуйста…

— Эштон, тебе сейчас же нужен маг, — твердо сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет от страха. — Ты понимаешь это или нет?

Кажется, он не понимал. Или не хотел понимать. Он просто протянул мне камень.

— Давай так, — повторил он, глядя мне в глаза, и в его взгляде была такая отчаянная надежда, что у меня сжалось сердце. — Ты меня выслушаешь, а я активирую камень, и сюда примчится карета. Договор, Лия? Пожалуйста… дай мне слово.

Я смотрела на камень в его почерневших пальцах, и внутри все дрожало. Мне стало холодно — от страха. Я ненавидела его. Но я не желала ему смерти. Ему нужен маг. Срочно.

— Вызывай карету, — твердо сказала я, и голос мой прозвучал решительно. — У тебя будет немного времени.

Эштон кивнул. Он повернул камень, и тот загорелся теплым светом. После чего Эштон положил камень на стол.

— Присядешь? — спросил он, указывая на кресло.

— И так могу послушать.

— Хорошо, — он потер переносицу, собираясь с мыслями, и снова посмотрел на меня. — Наверное, начать стоит с того момента, когда твой отец купил наши земли...

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку автора Лана Кроу

СКАНДАЛЬНАЯ ИСТИННОСТЬ ГЕНЕРАЛА-ДРАКОНА 16+

— Послушайте, — сказала я, стараясь говорить ровно, хотя голос дрожал от ярости. — Я не знаю, что у вас там в голове! Но я не ваша истинная! Произошла какая-то ошибка! Может быть, вы перепутали меня с кем-то?

— Никакой ошибки, — спокойно ответил он. — Когда я умирал, я почувствовал, что вы — моя истинная. Я чувствовал ваш запах, ваше тепло, вашу магию. Это невозможно перепутать.

— Но у меня свадьба, и, насколько мне известно, закон запрещает драконам похищать чужих жен…

Дракон только усмехнулся.

— Жен — да, но вы не жена, вы невеста, — хмыкнул он. — Так что я действую в рамках закона. Пока мы с вами не подтвердим или не опровергнем истинность, я заберу вас себе.

Я спасла умирающего дракона. И он «отблагодарил» меня: пришел на мою свадьбу и превратил ее в настоящий скандал…

Теперь я должна жить с ним три дня, чтобы ритуал показал, истинные мы или нет.

Что ж, дракон… Эти три дня ты запомнишь! Ты испортил мою свадьбу и репутацию, а я испорчу тебе жизнь! Ты хорошо усвоишь, что воровать чужих невест — это БОЛЬШАЯ ОШИБКА! Особенно если невеста точно уверена, что никакая она не твоя истинная!

Или все же…

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ:

21

Эштон

Я родился в богатой семье. Моя мать блистала в свете как истинная леди, а отец считался непобедимым генералом-драконом — его имя произносили с трепетом, его боялись враги, его уважали союзники. Вокруг меня всегда были гувернантки, лучшие учителя и безграничные возможности — мне никогда ни в чем не отказывали. Я рос в роскоши, не зная, что такое нужда, не понимая, что мир за стенами нашего поместья может быть совершенно другим.

Так было, пока отец не вернулся с фронта.

Он получил самое страшное боевое увечье из всех возможных: отец потерял дракона. Часть себя. Настолько важную часть, что, когда он вернулся, это был… Был уже не он! В этом осунувшемся, сгорбленном человеке с заплетающимся языком и пустым взглядом я с трудом узнавал своего отца. От генерала, который всегда был для меня воплощением силы и мощи, не осталось и следа. Я не узнал его тогда и после не узнавал много лет.

Потеря дракона — это смерть. Это как лишиться души, как вырвать сердце и оставить зияющую пустоту внутри. Отец изменился не только внешне — в его душе образовалась такая огромная дыра, что он начал заполнять ее самыми вредными привычками. Многочисленные попойки, измены, игры… Он все больше и больше уходил в себя.

В нашем доме, раньше таком спокойном и тихом, стали постоянно доноситься крики. Мать пыталась докричаться до него, но это было бессмысленно. Он не слышал ее… Он никого не слышал. Он слишком погряз в жалости к себе и в том, что приносило ему хоть какое-то мимолетное облегчение.