Во главе изъеденного патиной длинного стола спинка кресла, принадлежащего «Шуту», тоже вспыхнула. Сложный символ, сотканный из половины «Искаженных линий» и половины «Глаза без зрачка», безостановочно разрастался вширь, наслаиваясь сам на себя и обретая пугающую, объемную глубину.

Багровый «прилив», словно примагниченный этим зрелищем, устремился туда, вылепив на почетном кресле с высокой спинкой призрачный человеческий силуэт.

Вот только этот «фантом» напрочь лишался стабильности: он то гротескно искажался, то рассыпался в пыль, отчаянно силясь, но так и не в состоянии обрести подлинную плоть.

Тем временем на выжженной равнине, укутанной серо-желтой мглой, Клейн на долю секунды сбился с шага. Вскинув голову, юноша мазнул взглядом по разорвавшей небеса молнии.

Молниеносно вернув себе ледяную невозмутимость, он покрепче перехватил кожаный фонарь и тенью последовал за Амоном, неумолимо погружаясь в бескрайние, непроницаемые дебри пустоши.

Чем дальше продвигались человек и Король Ангелов, тем гуще землю изрезывала паутина оврагов, а их глубина обретала всё более чудовищные, зияющие масштабы.

Спустя добрый десяток минут, под аккомпанемент очередной ослепительной вспышки, Клейн узрел неподалеку исполинского, вымахавшего на несколько десятков метров ввысь сизо-черного циклопа.

Вся плоть этой махины была сплошь испещрена гноящимися, смердящими язвами разложения. Его единственный глаз глубоко запал и остекленел — одного взгляда хватало, чтобы вынести железобетонный вердикт: тварь давным-давно испустила дух.

И всё же монстр продолжал неприкаянно брести. Из самых его недр непрерывно сочился серо-желтый газ, сплетаясь в небесах в густые облака и окутывая проклятую равнину тем самым удушливым туманом.

Выходит, вся эта беспросветная мгла, наглухо укрывшая выжженные земли, брала исток именно в этом сизо-черном гиганте!

— Младший отпрыск Короля Гигантов Олмира, «Бог Чести» Бладель. В свое время Он имел дерзость в открытую поносить Моего отца, за что и поплатился: теперь Он обречен вечно скитаться по этой пустоши. Разумеется, Он отдал концы еще в горниле «Великого Катаклизма», вот только это ни на йоту не даровало Ему избавления, — Амон с усмешкой ткнул пальцем в сторону сизо-черного циклопа. — Не умыкни Я заранее урон от этой скверны, стоило бы тебе лишь ступить на равнину, как ты бы неминуемо отравился этими трупными миазмами Бладеля, пополнив ряды проклятых скитальцев.

«Неужто я еще и в ножки тебе кланяться должен?» — сыщика внезапно накрыло сюрреалистичное чувство, будто он воочию шагнул прямиком на страницы седых мифов.

Амон, ведя пленника за собой, возобновил шаг, и вскоре они подобрались к сизо-черному циклопу почти вплотную.

Аккурат там, где топтался исполин, зияла невероятно глубокая, беспросветная расщелина. В мимолетных всполохах молний на самом её дне смутно проступали очертания монументального, колоссального в своей ширине серо-белого строения.

Клейну хватило лишь беглого взгляда, чтобы его веко предательски дернулось. В памяти ослепительной вспышкой воскресли те самые леденящие видения, что явились ему во время гадания над «Неомраченным крестом».

Если память ему не изменяла, это было именно то место, откуда в свое время вынырнул Древний бог Солнца, Создатель Города Серебра, родной отец Амона и Адама!

И это, дьявол побери, тот самый «железобетонно надежный» тайник, о котором щебетал Амон? Сердце Клейна свинцовым камнем ухнуло в бездну.

В этот самый миг щеголяющий в остроконечной мягкой шляпе и с моноклем Амон замер на самом краю обрыва. Встав спиной к тянущемуся внизу серо-белому комплексу, Он слегка раскинул руки в стороны и с неизменной улыбкой изрек:

— Сие есть то самое священное лоно, где пробудился Мой отец. Здесь зарыта та самая история, до которой Я отчаянно жажду докопаться.

— Отец как-то обмолвился, что у этой твердыни имеется поистине древнее имя. И звучит оно как…

Купаясь в ослепительном свете серебристых молний, разрывающих небеса, облаченный в архаичную черную мантию Амон выдержал театральную паузу. Распахнув объятия еще шире, Он с непередаваемой, торжественной ноткой в голосе возвестил:

— «Чернобыль»!

Глава 1167 Когда звезды сойдутся

— Чернобыль!

Услышав слова Амона, Клейн первым делом испытал искреннюю оторопь.

Пока они подбирались к сизо-черному циклопу, он прокрутил в уме целую прорву вариантов развития событий, но и в страшном сне не мог вообразить, что услышит именно это название.

Это было так же нелепо и абсурдно, как если бы на древней картине маслом вдруг нарисовался пулемет с водяным охлаждением, а в сухой научной диссертации проскочил бульварный роман. Это кричащее противоречие напрочь попирало здравый смысл, отказываясь укладываться в голове.