Глядя на «Ангела Времени», чья издевательская ухмылка даже не дрогнула, а лицо лучилось откровенным упоением — словно Он и не находился секунду назад в гибельном капкане, — Клейн почувствовал, как его сердце свинцовым камнем ухает прямиком в бездну.

Обостренная интуиция резанула тревожным звоночком, и перед мысленным взором юноши молниеносным калейдоскопом замелькали недавние картины:

Едва они пересекли границу «Земли, покинутой богами», Амон перекроил Свой гардероб. Он сбросил темный сюртук, шерстяные брюки и черный цилиндр, отвечающие канонам нынешней эпохи, облачившись в мантию древнего мага и остроконечную мягкую шляпу;

А сразу после этого Он, словно невзначай, подкинул идею сыграть в кошки-мышки;

Его повадки дышали такой железобетонной, заоблачной уверенностью, будто Он ни на йоту не допускал мысли о фатальной осечке…

Пока этот вихрь раздумий проносился в голове, горло Клейна предательски пересохло. Юноша с трудом разлепил губы и выдавил глухим, надтреснутым шепотом:

'Ты — подлинное тело…

Стоило нам лишь ступить в «Землю, покинутую богами», как Твой оригинал благополучно слился с клоном?'

Теперь он ни на йоту не сомневался: перед ним высится истинный Амон во плоти. Тот самый подлинный «Богохульник», полноценный Король Ангелов!

Уголки губ Амона, щеголяющего своим неизменным моноклем, мучительно медленно, дюйм за дюймом поползли вверх:

'До одури забавно, не находишь?

Твоя перекошенная физиономия в тот миг, когда ты осознаешь истину — это и есть тот самый куш, ради которого Я затеял весь этот спектакль'.

Король Ангелов с обезоруживающей прямотой подтвердил: Он и есть оригинал. Тот самый мастодонт, с самого рождения вобравший в Себя «Уникальность» Пути «Мародера», чья мощь болталась в жалком шаге от престола истинных богов.

А это железобетонно означало лишь одно: не вмешайся в эту грызню истинное божество, как бы Клейн ни рвал жилы и ни барахтался, выскользнуть из когтей Амона ему попросту не по зубам. Вот только они находились в проклятой «Земле, покинутой богами», где единственным бодрствующим божеством оставался «Истинный Творец», питающий к «Замку Истока» весьма посредственный интерес.

В эту секунду, пусть он грешным делом и подозревал подмену раньше, леденящая констатация факта обрушилась на него всей тяжестью. Пережив целую череду взлетов и сокрушительных падений надежды, Клейн наконец-то до дна испил чашу подлинного, первобытного отчаяния. Не будь на кону жизней мисс «Справедливости», Леонарда и остальных резидентов Клуба Таро, и не знай он так хорошо, что Амон — непревзойденный виртуоз обмана, юноша бы уже давно сдался и покорно присягнул Ему на верность, заделавшись благословенным.

«Раз уж тягаться не по силам — переметнись во вражеский лагерь, делов-то…» — посреди этой едкой мысленной самоиронии на Клейна внезапно снизошло ослепительное озарение. В его памяти всплыли те самые слова, что «Богохульник» обронил чуть ранее.

И это в корне меняло дело. Зрачки сыщика ослепительно полыхнули, а на душу опустился ледяной, абсолютный покой. Устремив взор на Амона, юноша вальяжно размял затекшие плечи и с мягкой усмешкой бросил:

«Просто убей меня».

Глава 1166 Его имя

Вспышка молнии в очередной раз озарила укрытую густой серо-желтой мглой пустынную равнину, выхватив из мрака и то самое место, где только что отгремела битва ангельских эшелонов, и ледяное, безмятежное спокойствие на лице Клейна.

Амон неотрывно сверлил его взглядом несколько долгих секунд, после чего изящно поправил монокль и с улыбкой произнес:

— Неужто не можешь сменить пластинку?

— Сдается мне, ты вновь нащупал какую-то призрачную надежду?

Клейн, ни на йоту не изменившись в лице и сохранив прежнюю улыбку, легонько коснулся носа сжатым кулаком. Сунув вторую руку в карман, он ответил:

— На меня лишь внезапно снизошло одно кристально ясное озарение. Тот факт, что в эту игру со мной играет твое подлинное тело, вовсе не вселяет первобытный ужас. Как раз наоборот: это железобетонно доказывает, что умыкнуть мою судьбу напрямую тебе банально не по зубам.

— О? — Амон издал легкий, насмешливый звук, всем своим видом демонстрируя жгучее, бьющее через край предвкушение того, что пленник выдаст дальше.

Клейн усмехнулся и с абсолютно непоколебимой уверенностью продолжил:

— Будь иначе, ты бы провернул этот фокус еще на самом пороге «Земли, покинутой богами», безжалостно вырвав мой рок с корнем и став новым владыкой «Замка Истока». А если бы тебе приспичило поиграть в кошки-мышки, ты мог бы с легкостью развлечься уже после того, как сорвал бы главный куш. При таком раскладе ты бы наглухо отсек для себя любые фатальные риски. Я же, напрочь лишившись шанса на воскрешение и утеряв собственную судьбу, ведомый одним лишь голым инстинктом выживания, рвал бы жилы в попытках дать деру куда отчаяннее.

— Спору нет, «Бог розыгрышей» вполне способен плюнуть на здравый смысл и броситься в пекло ради пьянящего азарта, вот только ты по совместительству еще и «Бог Обмана».