Стало быть, даже если «Богохульник», виртуозно препарируя геополитическую обстановку во внешнем мире, и раскусил, что «Богиня Вечной Ночи» наложила лапы на «Уникальность» стези «Смерти», спровоцировав бешеную ответку «Бога Войны» — Ему всё равно было невдомек, что этот козырь способен перекроить расклады прямо здесь, в «Земле, покинутой богами».

Выковав этот железобетонный вердикт, Клейн, пускай и не питая слепых надежд, всё же целенаправленно подстелил соломку:

Там, в полисе, бьющем поклоны бессмертному фениксу, он благоразумно не стал загребать оставшиеся Потусторонние характеристики Пути «Смерти», отчаянно уповая, что они послужат своеобразным маяком;

А после того, как он выудил из пор истории фантом Заратула, юноша намеренно не стал торопиться с суицидом. Во-первых, его до смерти грызла паранойя, что Амон, еще не исчерпавший свой арсенал, виртуозно пресечет эту попытку, пустив под откос все остальные приготовления. Во-вторых, он спал и видел, как через призыв проекции «Слуги Сокрытия» Арианны сольет всю подноготную происходящего самой «Богине Вечной Ночи».

Провернув обе эти авантюры, Клейн и сам ни сном ни духом не ведал, выгорит ли дело. Львиную долю внимания он переключил на тот леденящий факт, что клон Амона уже давным-давно уступил место Своему истинному телу.

И лишь добравшись до финальной точки и узрев тот неприкаянно бредущий труп ангела, сыщик едва было поймал озарение, как Амон тут же сбил его с мысли Своими байками. Лишь сейчас, в самый критический миг, до него дошло: Богиня, пустив в ход «Уникальность», уже успела исподволь подмять под Себя этого проклятого, павшего тысячелетия назад отпрыска Короля Гигантов, и всё это время с ледяным спокойствием выжидала идеального шанса для удара.

А та самая, густо разлитая по «Земле, покинутой богами» мощь Сокрытия сослужила Ей воистину добрую службу, виртуозно укрыв от чужих глаз эти призрачные черные щупальца.

В это самое мгновение над серой мглой, под сводами древнего дворца, во главе изъеденного патиной длинного стола, тот самый багровый силуэт, что то и дело гротескно искажался и рассыпался, наконец-то обрел монолитную плотность. На почетном кресле «Шута» проступила фигура Клейна — темноволосого, кареглазого юноши с налетом книжной интеллигентности.

Разум и духовное тело Клейна силой одной лишь мысли благополучно катапультировались обратно в «Замок Истока»!

Оседлав неразрывные узы между Замком и своей материальной оболочкой, а также многократно усилив взор через резонанс от мольб резидентов Клуба Таро, он воочию узрел себя самого — с остекленевшим взглядом, в шаге от фатального безумия. Увидел он и призрачного клона Амона, который, виртуозно сыграв на «ошибках» мироздания, только-только проскользнул мимо сизо-черной длани.

Амон вскинул голову, сверкнув выточенным из хрусталя моноклем, и Его взор намертво скрестился со взглядом Клейна, восседающего на престоле «Шута».

Сыщик властным жестом приманил к себе «Скипетр Морского бога» и высоко вскинул его над головой.

Бескрайнее море серой мглы мгновенно вскипело, а сам «Замок Истока» содрогнулся до самого основания.

Подавляющая, первобытная мощь ревущим водоворотом стянулась воедино, обернувшись сокрушительным штормом молний. В ослепительном сиянии разом вспыхнувших сине-голубых самоцветов эта лавина света безжалостно обрушилась вниз, наглухо затопив и клона Амона, и подлинное тело самого Клейна.

Глухие, раскатистые удары грома разнеслись по округе. Слепящие серебряно-белые разряды разорвали в клочья всё, что имело неосторожность оказаться в эпицентре этого пекла.

Фантом Амона с треском рассыпался в прах, а физическая оболочка Клейна была стерта в порошок.

Его суицидальная авантюра наконец-то увенчалась безоговорочным триумфом.

Едва нанеся этот карающий удар, возвышающийся над серой мглой Клейн молниеносно обрубил все мосты между «Замком Истока» и материальной реальностью. Юноша до смерти боялся, что истинное тело Амона выкинет еще какой-нибудь непредсказуемый, фатальный форс-мажор.

Следом он перешел в режим ожидания: дожидаясь «чуда», дожидаясь собственного «воскрешения».

А там, у самого края зияющей расщелины, на дне которой покоился монументальный серо-белый комплекс, подлинный Амон изящно поправил хрустальный монокль. Легким жестом Он умыкнул то самое проклятие, что поддерживало призрачное «существование» Бладеля, отпрыска древнего бога.

Сизо-черный исполин тут же стремительно истлел, в считанные секунды осыпавшись грудой голых костей. Те самые призрачные черные трубки, лишившись опоры, не стали брыкаться и покорно уползли обратно в непроглядный мрак.

Щеголяющий в классической черной мантии и остроконечной мягкой шляпе Амон застыл как вкопанный. Вскинув голову, Он простоял в глухом, звенящем безмолвии пару долгих секунд, сверля небеса таким пронзительным взором, словно отчаянно силился пронзить пелену исторического тумана и разглядеть сам «Замок Истока».

Наконец, Он изящно поправил выточенный из хрусталя монокль. Его губы дюйм за дюймом растянулись в улыбке, и Он едва слышно пробормотал себе под нос:

— Забавно.

…………