Воскресив в памяти недавние прозрачные намеки господина «Шута» о том, что грядущее собрание Клуба Таро вполне может не состояться, Одри приняла железобетонное решение: загодя вознести мольбы этой заоблачной сущности и навести мосты с «Миром», Германом Воробьем, дабы докопаться до подлинной сути происходящего.

Девушке хватило лишь мимолетного, многозначительного взгляда в сторону Сьюзи, как сообразительная золотистая ретриверша тут же послушно выскользнула за порог, аккуратно притворив за собой дверь лапой и чинно усевшись снаружи на страже.

Одри, для которой подобные таинства давно стали рутиной, изящно опустилась на место. Приняв молитвенную позу, она едва слышным шепотом зачеканила на древнем гермесе:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Баклунд. Восточный район. Тесная съемная двухкомнатная квартирка.

— Как думаешь, сходка сегодня всё-таки состоится? Никаких железобетонных отмашек так и не поступило… — Форс суетливо выудила из кармана изящные дамские часики и, отщелкнув крышку, бросила беглый взгляд на циферблат.

Сио лишь отрицательно покачала головой:

— Понятия не имею.

Писательница, не в силах больше усидеть на месте, пружинисто вскочила и принялась нервно, измеряя шагами тесную комнатку, метаться из угла в угол, глухо бормоча себе под нос:

— От господина «Мира» — ни слуху ни духу, господин «Шут» тоже хранит мертвое молчание…

Накручивая саму себя, Форс внезапно резко остановилась. Устремив тревожный взор на меланхолично жующую ветчину подругу, она выпалила:

— Сио, а может, ты рискнешь и вознесешь мольбу господину «Шуту»? Просто закинешь удочку: в силе ли сегодняшнее собрание.

Охотница за головами сурово сдвинула брови. Отложив вилку, она коротко кивнула:

— Добро.

Положа руку на сердце, ей и самой вся эта затянувшаяся неопределенность казалась до одури подозрительной.

Намертво сцепив пальцы в замок и прижав их к подбородку, Сио с шумом втянула воздух и глухим баритоном затянула:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Баклунд. Северный район. В глубоких подземельях собора Святого Самуила, в одной из тесных камер за Вратами Чаниса.

Эмлин Уайт вынырнул из сна, и его разум тут же затопила волна глухого недоумения касательно только что пережитых грез.

Ему всерьез почудилось, будто он воочию узрел саму Прародительницу рода Крови, Лилит!

В этом мороке он оказался наглухо заперт под сводами древнего, густо уплетенного кроваво-красной виноградной лозой замка, из которого не было ни единой лазейки для побега.

И лишь вскинув голову к узкому окошку под самым потолком, он выхватил взглядом пылающий снаружи багровый диск луны. А на его фоне хищно распахнулась пара исполинских, застилающих добрую половину светила нетопыриных крыльев.

Опираясь на священные летописи рода Крови, это был один из тех самых, незыблемых символов древней богини Лилит.

Вслед за этим Эмлин, чью душу захлестнул дикий, пьянящий восторг, взмыл ввысь, отчаянно силясь распахнуть ту самую бойницу. И именно там, у самого основания стеклянной створки, его взгляд наткнулся на карту Таро.

На аркане красовался выряженный в пестрые, вычурные одежды юнец. Его голову венчал цветастый, кричащий убор, а на плече покоилась трость с болтающимся узелком пожитков, пока следом, заливаясь лаем, семенила вцепившаяся в штанину собачонка.

Карта «Шут».

На этом моменте Эмлин благополучно вынырнул из небытия. А уж будучи чистокровным вампирским виконтом, базовыми навыками препарирования сновидений он владел безупречно:

«Этот сюрреалистичный бред стопроцентно порожден моим нынешним, донельзя плачевным положением. А та самая „Звезда“ так и не соизволила подогнать мне хоть каплю человеческой крови…»

«Сомнений быть не может — я воистину избранник самой Прародительницы! И этот сон — Её прозрачный намек: дабы вырваться из этого капкана, мне кровь из носу надлежит бить челом господину „Шуту“, испрашивая подмоги!»

«Кстати, какой сегодня вообще день недели? А, к дьяволу, вознесу молитву прямо сейчас, глядишь, и на волю выберусь пораньше». — Эмлин, чья душа преисполнилась бьющей через край надеждой, пружинисто сел на койке и истово, с благоговейным трепетом затянул:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

…………

Тем временем в таинственных чертогах над серой мглой три багровые звезды, символизирующие арканы «Справедливости», «Суда» и «Луны», синхронно зашлись в неистовой пульсации. Светила то раздувались, то сжимались, исторгая из себя ослепительные всполохи и пуская по пространству густую рябь.

Эти возмущения ревущим потоком влились в и без того бушующий океан багрового «прилива», в мгновение ока взвинтив сейсмическую дрожь всего таинственного измерения до катастрофических пределов.

В эпицентре этой сокрушительной болтанки багровые «волны» наглухо затопили монументальные своды древнего дворца. Один за другим, вспыхивая первобытным сиянием, на спинках восьми кресел по обе стороны изъеденного патиной бронзового стола начали проступать таинственные сакральные символы.

Эти возмущения породили новые ореолы и очередную волну дрожи, сопровождаемую низким, вибрирующим гулом.