В следующую секунду в памяти Клейна ослепительной вспышкой воскрес тот самый уморительный факт: Древний бог Солнца, вылепив из собственного ребра «Темного Ангела» Сасрира, почему-то окрестил Своего первенца Адамом. На чистых инстинктах юноша резонно рассудил, что нынешний казус — ягода с того же поля, и от этого абсурда его едва не порвало от смеха.

Осознав, что этот мастодонт, чья сокрушительная мощь граничит с самым настоящим «багом», этот Король Ангелов Амон, вечно щеголяющий садистской ухмылкой, произнес подобное имя с пугающей, монументальной торжественностью, Клейн почувствовал, что сдерживать рвущийся наружу хохот становится всё труднее. Да он и не желал его подавлять.

«Вот бы расхохотаться так, чтобы Амон взбесился и стер меня в порошок прямо на месте… В том, что этот ублюдок вырос такой мразотой, стопроцентно виноваты методы воспитания Древнего бога Солнца!» Уголки губ Клейна неумолимо поползли вверх, и он уже изготовился от всей души, без малейших тормозов выплеснуть это клокочущее веселье.

И в этот самый миг небеса вновь разорвала ослепительная серебристая молния. Вспышка щедро залила светом зияющую бездну расщелины, позволив Клейну еще раз воочию узреть покоящийся на дне монументальный, бесконечный серо-белый комплекс руин.

Местная архитектура в корне, до смешного расходилась с канонами нынешней эпохи, равно как и с зодчеством Четвертой, Третьей, а то и Второй Эпох.

Тук-тук!

Сердце Клейна судорожно сжалось в груди, а затем гулко ударило о ребра. Улыбка, только-только расцветшая на его лице, мгновенно заледенела.

Тук-тук! Тук-тук!

Юноша отчетливо, словно наяву, услышал стук собственного пульса, а в мозгу один за другим калейдоскопом начали вспыхивать прописные истины о здешнем мире:

'В году двенадцать месяцев, триста шестьдесят пять дней, и бывают високосные года…

В сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд…

Железобетонно доказано, что мир — это планета…

В небесах безраздельно царит лишь одно солнце и одна луна…'

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Первобытный инстинкт самосохранения отчаянно вопил, умоляя Клейна не рыть в этом направлении, однако из самых глубин души всё же прорвался беззвучный, леденящий голос:

«А что, если никакого „переселения“ отродясь не бывало? Что, если я всё это время благополучно прозябал на родной Земле, просто провисел в том коконе под Световыми вратами над серой мглой чудовищно, немыслимо долго, и теперь по-настоящему не принадлежу этому времени…»

Едва эта дерзкая догадка обрела железобетонные контуры, как мириады ускользавших ранее мелочей ревущим, вулканическим потоком хлынули в рассудок Клейна:

'Там, на самом восточном краю моря Соня, на пороге руин битвы богов, тот глубоководный колодец окружали искореженные, изъеденные ржавчиной остовы железных конструкций… Это почти стопроцентно было наследием человечества…

Очертания Северного и Южного континентов до боли смахивают на Северную и Южную Америку. Вот только тот исполинский перешеек между ними был наглухо, безжалостно стерт с лица земли неведомой хтонической мощью, обратившись в Бушующее море с его безумным лабиринтом фарватеров… Ко всему прочему, остров Соня выглядит точь-в-точь так, словно огромный северный остров банально оторвало и снесло дрейфом на юг… А море Мидси — это же просто гипертрофированная, слитая воедино калька с Великих Озер, словно туда долбанул гигантский метеорит…

Что же до самого Северного континента — пускай горные гряды и речные русла изрядно перекроило, их первозданные контуры всё еще вполне можно раскусить…

А если сплести это воедино… Западный континент, прародина эльфов, и Восточный континент, где раскинулась «Земля, покинутая богами», безупречно накладываются на координаты Чернобыля…

В морских пиратских байках то и дело всплывает затерянная цивилизация по имени Ньюинс, пошедшая ко дну где-то в пучинах Туманного моря…

Родители Короля Гигантов оказались обычными людьми… Да и праотцы рода Крови вкупе с эльфами тоже, по всей видимости, вышли из человеческого племени…

И те две грызущие меня загадки: какого дьявола «Замок Истока» выуживал «переселенцев» именно с Земли, и почему все эти бедолаги без исключения принадлежали к моей родной эпохе — всё это теперь кристально ясно находит свое объяснение…'

За жалкие пару-тройку секунд в мозгу Клейна, словно оглушительные раскаты грома, прогремела целая канонада озарений. Его губы едва уловимо задрожали, будто он титаническим усилием воли отчаянно противился окончательному рождению этого леденящего вердикта.

«Вот только здешняя луна налита багрянцем… Да и россыпь звезд в небесах слегка расходится с земной картиной… Я, конечно, не астроном и помню всё весьма смутно, но ведь великий Рассел глушил эликсиры Пути „Тайноведа“. Будь звездный свод стопроцентной копией, он бы давным-давно раскусил этот подвох…» — спасительные контрдоводы тут же вспыхнули в сердце юноши, уподобившись надежным, тяжелым якорям, что не дают шторму сорвать судно с насиженной швартовки.