Но уже в следующее мгновение память безжалостно подкинула Клейну две фразы.

Первая — то самое зловещее пророчество, на которое он как-то наткнулся в сети еще в своей прошлой жизни:

«Когда звезды займут свои места, Хаос поднимется из недр земли, и великий Первозданный восстанет ото сна».

Вторая же гласила:

«Берегись луны!»

«Дьявол… Выходит, то пророчество не было чьей-то бредовой выдумкой? Звезды сдвинулись на свои законные места, и потому картина небес претерпела метаморфозы?» Клейн напрочь забыл о стоящем перед ним Амоне, а его тело забила мелкая, бесконтрольная дрожь.

Лишь титаническим усилием воли он смог выдавить из глубин души горький, надрывный вздох:

«Похоже, я ни на йоту не покидал родину… но при этом вернуться домой мне уже вовек не суждено…»

Едва это свинцовое осознание намертво впечаталось в его рассудок, как перед взором абсолютно бесшумно соткалась та самая пелена серо-белого тумана.

На сей раз он очутился прямо в историческом фрагменте, привязанном к «Увядающему Лесу» — тому самому стыку на закате Первой и заре Второй Эпох.

В отличие от былых погружений, бескрайняя серая мгла впереди больше не зияла первозданной пустотой. Там, в самых непроглядных пучинах тумана, в немыслимой дали один за другим зажигались россыпи мерцающих, изорванных световых осколков.

Подобно путеводным маякам, они ослепительно озаряли русло реки истории. Ведомый этим светом, Клейн неумолимо рвался вперед, пронзая века и тысячелетия, отматывая время на миллионы лет назад в бесконечном забеге к истокам.

А затем он воочию узрел те самые ослепительные световые врата, слегка тронутые сизо-черной скверной. Он увидел гроздья прозрачных коконов, безвольно свисающих с их сводов. И в одном из них — самого себя, облаченного в заурядную футболку и повседневные брюки.

Под порывами незримого ветра клубящаяся под световыми вратами серо-белая мгла начала слой за слоем расступаться, обнажая погребенные под ней мегаполисы.

В их недрах гордо высились монументальные небоскребы, на улицах застыли вереницы всевозможных автомобилей, а на тротуарах намертво окаменели вечно спешащие пешеходы.

Эти полисы наслаивались друг на друга, сплошь укрытые саваном из пепельно-серой пыли. Львиная доля исполинских зданий давно рухнула, хищно ощетинившись рваными ребрами стальной арматуры. Машины оказались смяты, растерзаны в клочья или вовсе расплющены в металлические блины. А горожане, напрочь лишенные искры жизни, напоминали лишь гротескные, безмолвные восковые фигуры…

Узрев этот леденящий душу пейзаж, Клейн замер как вкопанный, вперив в него тяжелый, пронизывающий взгляд.

Отныне он знал с железобетонной, кристальной ясностью:

Этот мир — и есть та самая Земля!

В эту самую, звенящую секунду его эликсир «Ученого древности» переварился до последней капли.

Молниеносным рывком сознание Клейна вынырнуло обратно в материальную реальность. Юноша физически ощутил, как его мистические узы с «Замком Истока» скачком налились пугающей, монолитной прочностью.

Под низкий, вибрирующий гул резонанс от молитв резидентов Клуба Таро, эхом роившийся вокруг него, взметнулся до немыслимых высот.

Клейн, которому и раньше было по зубам, опираясь на эти мольбы, смутно пеленговать сам «Замок Истока» над серой мглой и созерцать почетное кресло «Шута», теперь, казалось, окончательно навел незримые мосты с тем самым багровым «фантомом», что неистово извивался, отчаянно силясь обрести подлинную плоть.

На юношу ослепительной вспышкой снизошло абсолютное озарение: прямо сейчас ему не требовалось ни чеканить мантры, ни отмерять четыре шага против часовой стрелки. Одного-единственного, мимолетного усилия воли хватило бы, чтобы его духовное тело просочилось в «Замок Истока» и намертво слилось с тем призрачным силуэтом!

Сомнений не оставалось: это был его идеальный, безупречный шанс выскользнуть из смертоносного капкана!

Вышвырнув из головы любые экзистенциальные страдания о том, что этот мир — Земля, и свято уповая на то, что Амон ни за какие коврижки не предвидел подобного виража, Клейн без промедлений мысленно дернул за нужные ниточки, намереваясь совершить спасительный рывок прямиком в «Замок Истока».

Но именно в этот самый миг в глазах Клейна отразилась фигура Амона. Облаченный в мантию древнего мага, щеголяющий остроконечной мягкой шляпой и неизменным моноклем, Король Ангелов лишь слегка изогнул губы в улыбке, источающей невыразимое, бьющее через край упоение.

Разум Клейна с оглушительным треском взорвался, а все его мысли до единой оказались наглухо пожраны и вытеснены безумным, леденящим шепотом Амона:

«Ты был абсолютно прав. Я отродясь не желал умыкать твою судьбу, взваливая на Свои плечи всё это свинцовое бремя вместе с титулом нового владыки „Замка Истока“…»

«Ты был абсолютно прав. Весь этот спектакль с самого начала был лишь виртуозно спланированным, тотальным обманом…»