На этих словах Клейн искоса мазнул взглядом по абсолютно каменному лицу Амона и, выдержав короткую паузу, добавил:

— Я кристально ясно осознаю: паранормальный талант красть чужие судьбы у тебя действительно имеется. Но одно дело — обладать инструментом, и совершенно иное — пустить его в ход. Подобные шаги требуют скрупулезного взвешивания рисков, дотошного препарирования всех «за» и «против».

— Сдается мне, ты просто не желаешь умыкать мой рок в лоб. Этот финт неминуемо взвалит на твои плечи всё то свинцовое бремя, что тащит за собой «Замок Истока». Тебе придется выйти один на один с тенью воскрешения его первозданного владыки. И даже для такого мастодонта, как Король Ангелов, это пахнет фатальной угрозой — малейшая оплошность, и ты сам сыграешь в ящик. Именно поэтому ты отчаянно рыщешь в поисках зияющей бреши, лазейки, что позволит прибрать к рукам «Замок», наглухо открестившись от его проклятого наследия. А для этого тебе кровь из носу требуется мое добровольное «дозволение».

Произнося эту тираду, Клейн невольно воскресил в памяти те давние случаи из прошлой жизни, когда его компьютер хватал вирусы. Эти зловредные программы всегда виртуозно натягивали на себя личины безобидных файлов, отчаянно силясь обвести тебя вокруг пальца, чтобы ты сам, своими же руками, кликнул и нажал кнопку «разрешить».

И нынешний расклад до пугающего смахивал на ту самую картину.

Внимая этой исповеди, Амон лишь неотрывно сверлил его взглядом в абсолютном, звенящем безмолвии. Сохраняя на лице маску ледяной невозмутимости, Он изящным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль.

Губы Клейна изогнулись в еще более широкой усмешке, и он продолжил:

— С того самого мига, как ты пустил в меня свои паразитические корни, ты затеял поистине грандиозный, виртуозный морок. С одной стороны, ты великодушно подкидываешь мне шанс заделаться твоим благословенным, а с другой — вливаешь в уши сказки о том, что твое подлинное тело играючи выдержит вес моей судьбы, намеренно взваливая на мои плечи чудовищный, неподъемный пресс отчаяния.

— А на протяжении всего дальнейшего пути ты раз за разом подсовывал мне призрачные миражи надежды, лишь затем, чтобы с садистским упоением разбивать их вдребезги. То и дело выставлял жесткие лимиты времени, заставляя меня судорожно хвататься за любую соломинку ради жалкой передышки, а затем внезапно, безжалостно урезал сроки, пуская под откос все мои параноидальные расчеты. И под самый занавес выложил на стол свой козырь, сорвав маску и явив подлинное тело. Ты вознамерился низвергнуть меня на самое дно безысходности, раздавить мою волю в пыль, проломить ментальную броню и довести до тотального срыва, дабы я сам, сломленный и раздавленный, покорно присягнул тебе на верность, дав «добро» на эту сокрытую во мраке сделку.

Амон, выслушав всё это с каменным лицом, внезапно издал легкий смешок. Плавно вскинув руки, Он принялся негромко, размеренно аплодировать:

— Безупречная дедукция.

— Вот только в твоих выкладках зияет одна крошечная брешь.

— Мои слова звучали так: дождаться рандеву с Моим подлинным телом, добраться до железобетонно надежного укрытия, и уж затем умыкнуть твой рок. А раз мы всё еще топчемся на полпути и не достигли финальной цели, лезть на рожон и искушать судьбу Я, разумеется, не стану.

Лицо Клейна на долю секунды налилось свинцовой тяжестью, но он тут же вновь взял эмоции в узду, расслабившись:

— Сгораю от нетерпения поглядеть, чем же это место так разительно отличается от прочих.

Юноша парировал слова Амона, виртуозно скопировав Его же собственные вальяжные повадки.

Тот самый, подлинный Король Ангелов во плоти изящно поправил хрустальный монокль и, с улыбкой указав куда-то в сторону, изрек:

— Совсем скоро. Еще от силы полдня — и мы на месте.

— А если точнее? — Клейн, питающий въевшееся, первобытное недоверие к любым туманным посулам Амона, потребовал конкретики.

Амон задумчиво почесал подбородок и с тихим смешком обронил:

— Полчаса.

Клейн повернул голову, устремив тяжелый взгляд туда, куда секундой ранее указывал «Богохульник». Увы, взору предстала лишь непроницаемая, густая тьма — выхватить хоть какие-то очертания было попросту немыслимо.

Очередная вспышка молнии разорвала небеса, залив светом выжженную равнину, однако вдали клубилась всё та же плотная, удушливая серо-желтая мгла.

…………

Баклунд. Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

Миновало двое суток тотального хаоса, и жизнь Одри мало-помалу начала возвращаться в свою привычную, безмятежную колею. Вот только эта передышка лишь еще сильнее разожгла в ней жгучее любопытство касательно тех леденящих душу тайн, что скрывались за гибелью монарха.