Какая-то невезучая бестия, которой не посчастливилось оказаться аккурат между Арианной и Клейном, угодила под этот накатывающий словно цунами черный вал и в мгновение ока бесследно растворилась, словно её и не бывало.

В этом ударе совершенно не крылась власть Сокрытия. То был леденящий душу симбиоз первобытного страха и вечного упокоения — живое воплощение таящихся во мраке фатальных угроз, безмолвного, неотвратимого уничтожения и угасания.

Адептам Пути «Бессонного» подобная сокрушительная мощь становилась подвластна лишь по достижении третьей Последовательности, на ступени «Епископа Страха».

Первобытный инстинкт самосохранения заставил Клейна судорожно дернуться, отчаянно силясь уклониться от гибельного удара. Вот только в это самое мгновение юноша кристально ясно осознал: весь окружающий мрак ополчился против него. Любая тень вокруг неминуемо пропитается этой губительной мощью, влившись в ревущий прилив, от которого попросту немыслимо укрыться или убежать.

«К чему такие титанические усилия? Вам бы с лихвой хватило и жалкой крохи мощи, чтобы играючи отправить меня на тот свет…» Клейн титаническим усилием воли обуздал рвущуюся наружу животную панику. Застыв как вкопанный, он приготовился принять неизбежное небытие.

Но именно в эту самую, висящую на волоске секунду округу разорвал гулкий, отдающий призрачной древностью колокольный звон.

Казалось, этот звук пробился сквозь толщу самих тысячелетий. Под его незримым, подавляющим гнетом всё мироздание вокруг стремительно увязло в густой смоле, катастрофически замедлив свой бег — включая и тот самый бушующий океан мрака.

В полувоздухе непроницаемая чернота разлетелась в клочья, явив миру монументальный, словно высеченный из цельного камня циферблат исполинских настенных часов.

Хронометр дышал седой, испещренной шрамами времени древностью. Его диск был строго разбит на двенадцать секторов, где серые и иссиня-черные сегменты педантично чередовались друг с другом, увенчанные каждый своей уникальной сакральной руной. По циферблату скользили три стрелки — длинная, средняя и короткая, — и все они, казалось, были сотканы из дышащих первобытной мистикой двенадцатикольцевых «Червей Времени».

Вторя неумолимому скачку секундной стрелки, колокольный набат раскатился вновь.

Бом!

В гулком эхе этого удара ревущий прилив тьмы замедлился еще сильнее, почти наглухо застыв на месте. А вслед за этим иллюзорный, древний хронометр бесследно растаял, вновь обернувшись Амоном, щеголяющим в остроконечной мягкой шляпе и с хрустальным моноклем на правом глазу.

Возвышающаяся у Него за спиной проекция Заратула тоже оказалась скована этим леденящим оцепенением.

В следующее мгновение Амон, паря прямо в пустоте, плавно вытянул правую руку и сделал легкий, невесомый пасс в сторону бушующего мрака.

Тьма тотчас же вернула себе былую прыть, с ревом поглотив Клейна с головой. Вот только этот сокрушительный вал не нанес юноше ни единой царапины. Одному богу известно, выдало ли мироздание пресловутый «баг», или же ублюдок виртуозно умыкнул сам разрушительный эффект.

Синхронно с этим плоть Амона внезапно, гротескно раздалась вширь и ввысь. Король Ангелов в мгновение ока вымахал в исполинского, почти двадцатиметрового колосса, однако Его щегольской наряд парадоксальным образом растянулся следом, не порвавшись ни на одной нитке.

С высоты Своего подавляющего, циклопического величия Он устремил взор на Клейна. Изящно поправив хрустальный монокль и напрочь игнорируя жалкие потуги фантома Заратула за Своей спиной, «Богохульник» изогнул губы в лукавой усмешке и с бьющим через край, неподдельным интересом изрек:

— А вот это уже весьма забавно.

Глава 1165 Роскошный состав

Пока Амон говорил, из исполинского водоворота за Его спиной уже потянулись прозрачные, испещренные таинственной вязью узоров щупальца. Они хищно метнулись вперед, намертво обвив самые разные «нити духовного тела» Короля Ангелов.

В мгновение ока эти призрачные, тонюсенькие черные путы были беспрепятственно вздернуты ввысь.

Следом за ними в полувоздухе повис целый выводок гротескных, причудливых монстров, раскачиваясь словно окорока, подвешенные для вяления.

Оказалось, что все эти «нити духовного тела», роившиеся вокруг Амона, были виртуозно умыкнуты Им невесть когда!

Заратул не стал ограничиваться лишь атакой: Его остальные склизкие щупальца безостановочно вгрызались прямо в пустоту, отчаянно силясь вытащить оттуда нечто осязаемое.

Хватило буквально пары таких рывков, чтобы в воздухе стремительно вырисовался человеческий силуэт.

Каштановые, слегка вьющиеся длинные волосы, лазурные глаза, высокая переносица и тонкие губы, украшенные безупречно ухоженными усиками. Облаченный в расшитый золотой нитью темно-красный камзол, перед ними предстал не кто иной, как бывший монарх Интиса — Рассел Густав.

Едва ступив в материальную реальность, этот «Император Знаний» смерил исполинскую тушу Амона надменным, тяжелым взором. В глазах фантома тотчас же калейдоскопом замелькали сложнейшие, иллюзорные символы.