Тем временем в порту Притц, где улицы заметно опустели, а редкие прохожие суетливо спешили по своим делам мимо обгоревших фасадов зданий, «Королева Мистики» Бернадетт, чьи каштановые волосы были элегантно заколоты, опустила свежую газету на стол.

Передовица «Тассокской газеты» кричала аршинными буквами о поистине разрывной новости — покушении на монарха. Статья безапелляционно заявляла, что ниточки от убийц тянутся прямиком во Фейсак или Интис.

«Это не предотвратило катастрофу, но и не усугубило её…» — едва слышно пробормотала Бернадетт с заметно потяжелевшим, суровым лицом.

Погрузившись в недолгие раздумья, она ухватилась за край расстеленной на столе скатерти, свернула её в тугой узел, а затем разжала пальцы, позволив ткани самостоятельно расправиться.

На сей раз кофейная чашка, подставка для перьев вкупе с газетами и прочей утварью бесследно испарились. Их место заняли серебряные подсвечники и прочие атрибуты, необходимые для ритуала.

Не теряя ни секунды, Бернадетт развернула таинство, призывая гонца Германа Воробья.

Будучи полноправным партнером в их недавней авантюре, она резонно рассудила: ей кровь из носу надлежит навести мосты и прощупать обстановку у союзника. Требовалось выяснить, не нуждается ли он в какой-либо подмоге на грядущих этапах.

Едва ритуал подошел к логическому финалу, как из резко раздувшегося пламени свечи вышагнула Рейнетт Тинекер. Облаченная в вычурное, мрачное платье, она небрежно удерживала в руке свои четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы, зияя абсолютной пустотой там, где должна была находиться шея.

Веко Бернадетт предательски, едва уловимо дрогнуло. Мгновенно взяв себя в руки, она подхватила загодя написанное письмо вкупе с золотой монетой и протянула их жуткой вестнице.

Одна из голов Рейнетт Тинекер послушно разомкнула губы, намертво перехватив зубами послание и золото. Оставшиеся три головы немигающим, цепким взором сверлили «Королеву Мистики» добрых несколько секунд.

Наконец, отведя взгляд, госпожа посланница шагнула в пустоту, растворившись в мире духов. Вот только в тот самый миг, когда Бернадетт уже изготовилась свернуть скатерть, эта леденящая душу курьерша внезапно вынырнула из небытия вновь.

Две её златовласые, красноглазые головы поочередно обронили:

— Он… — Бесследно исчез…

Глава 1162 Пророчество

Герман Воробей бесследно исчез… Когда та самая пугающая посланница предстала перед ней, Бернадетт уже инстинктивно предчувствовала неладное, в общих чертах осознав суть произошедшей катастрофы. А потому, выслушав краткий отчет, девушка лишь сурово свела брови, благоразумно не выдав иных, более ярких эмоций.

Бездонные, подобные сгустившемуся океану лазурные глаза «Королевы Мистики» мгновенно потемнели, налившись непроницаемой глубиной. Её взор на долю секунды утратил фокус, словно она пыталась пронзить фигуру Рейнетт Тинекер насквозь, силясь разглядеть за ней бушующие, неумолимые течения самой судьбы.

Спустя пару-тройку секунд Бернадетт судорожно зажмурилась, будто её глаза резанула нестерпимо яркая, ослепительная вспышка.

Из уголков её век едва заметно просочились багровые капли, до боли напоминающие кровь. На фоне этих следов лицо девушки казалось пугающе, мертвенно-бледным.

«Королева Мистики», так и не распахнув глаз, разомкнула губы, и её голос зазвучал с какой-то потусторонней, призрачной эфемерностью:

— Герман Воробей провалился в пучину фатального, беспрецедентного кризиса. Мрак безжалостно пожирает свет, и впереди брезжит лишь крошечный, одинокий луч надежды.

Это было пророчество.

Ведь третья Последовательность Пути «Тайноведа» гордо носит титул «Мастера Пророчеств».

Четыре златовласые, красноглазые головы, что удерживала в руке Рейнетт Тинекер, поочередно разомкнули губы:

— Что…

— Символизирует…

— Та…

— Тьма…

Бернадетт, ни на йоту не изменив позы, ответила:

— Упадок, искажение, апокалипсис, скверну и ошибку.

Рейнетт Тинекер, облаченная в свое мрачное, вычурное платье, благоразумно не стала больше сотрясать воздух вопросами. Сбросив на стол письмо Бернадетт вкупе с причитающимися золотыми монетами, жуткая посланница круто развернулась и шагнула в пустоту, бесследно растворившись в комнате.

«Королева Мистики» застыла как вкопанная, не шевельнув ни единым мускулом долгие несколько секунд.

Наконец она вновь распахнула веки. В её лазурных глазах клубилась мутная пелена, напрочь лишенная былой искры — судя по всему, чтобы вернуть зрению первозданную четкость, требовалось изрядное время.

Немного поразмыслив, Бернадетт вытянула правую руку и легонько, словно по воздуху, хлопнула ладонью.

Скатерть на столе послушно свернулась сама собой, а затем вновь расправилась. Вся ритуальная утварь, что покоилась на ней до этого, бесследно исчезла, уступив место перьевой ручке, стопке чистой бумаги и чернильнице.