Амон вернул тот самый «день», который некогда виртуозно умыкнул прямиком из «Руин битвы богов»!

Купаясь в лучах этого первобытного светила, Клейн не только физически ощутил, как его плоть вот-вот растечется лужицей, но и явственно услышал до боли знакомый, сводящий с ума бред. Этот леденящий шепот, уподобившись мириадам раскаленных стальных игл, безжалостно вонзился в каждого из его «Червей Духа».

Рассудок юноши мгновенно захлебнулся в океане невыносимой, разрывающей на куски агонии. Стоящие в шаге от триумфа призывы его марионеток с оглушительным треском сорвались в глухое фиаско.

Тот самый «день» из руин битвы богов насквозь был пропитан сводящим с ума шепотом «Истинного Творца»!

Те самые гротескные бестии, что хоронились в непроглядных недрах тьмы — жалкие, выжившие остатки некогда процветающего полиса — внезапно словно на мимолетное мгновение обрели утраченный рассудок. Застыв в оцепенении, они благоговейно взирали на этот первозданный свет, инстинктивно жмурясь от режущей глаз яркости.

А затем они в слепом, неистовом исступлении бросились прямиком к самому источнику этого «дня», один за другим безжалостно сгорая и рассыпаясь невесомым прахом в воздухе.

Тем временем невообразимо далеко от этих мест, в лагере города Полудня, разбитом следопытами Города Серебра, дозорные на крепостных бастионах один за другим заприметили диковинную аномалию: на северо-восточном горизонте вспыхнуло зарево, в корне отличающееся от привычных, резких всполохов молний. Это величественное сияние до боли походило на картины из тех самых седых мифов о восходе солнца.

Увы, это величественное зрелище продержалось жалкие пару секунд, после чего с хрустом разлетелось вдребезги, вновь уступив небеса первобытному, непроницаемому мраку.

Клейн, только-только вынырнувший из океана сводящего с ума шепота, с трудом сфокусировал взор и узрел прямо перед собой Амона, щеголяющего в Своей неизменной остроконечной мягкой шляпе.

«Ангел Времени» изящно поправил свой хрустальный монокль и с мягкой, снисходительной усмешкой обронил:

— Весьма недурно сработано.

Глава 1161 Обратный отсчет

«Весьма недурно…» — столкнувшись с подобной «похвалой» от Амона, Клейн титаническим усилием воли выдавил из себя улыбку, вежливо отозвавшись:

— Благодарю.

Положа руку на сердце, вместо дифирамбов он куда больше жаждал услышать отборную ругань. Как-никак, это служило бы железобетонным знаком того, что триумф и спасение были в шаге от него.

Впрочем, юноша всерьез подозревал: умудрись он даже впрямь дать деру, Амон ни за какие коврижки не сорвался бы в истерику. Опираясь на повадки этого «Бога розыгрышей», можно было смело утверждать: с одной стороны, ублюдок бы счел этот финт до одури забавным и щекочущим нервы, а с другой — испытав легкую досаду, просто зачесался бы от нетерпения перевести игру в следующий раунд.

— Додуматься пустить в ход «Открытие дверей» в качестве помехи — это воистину колоссальный шаг вперед, — с вальяжной небрежностью рассмеялся Амон. — Вот только тебе не приходило в голову, что в момент открытия врат Я буду держать ухо востро? На самом деле, сбить Меня с толку подобными форс-мажорами отнюдь не так-то просто.

Клейн, погрузившись в недолгие раздумья, на полном серьезе ответил:

— Изначально я так и прикидывал. Однако затем пришел к выводу: ты стопроцентно раскусишь эти мои душевные метания и уверуешь, будто у меня банально не хватит духу лезть на рожон в столь критический миг. А раз так, дерзкая выходка вполне могла увенчаться неожиданным, оглушительным успехом.

Ударить именно тогда, когда от тебя этого меньше всего ждут — тоже своего рода изящная тактика.

В своей прошлой жизни Клейну уже доводилось сталкиваться с подобными многослойными психологическими играми, от которых голова шла кругом.

— А что, если Я просчитал и этот уровень? — Амон с усмешкой подтолкнул костяшкой пальца нижнюю грань Своего монокля.

В ту же долю секунды все те уцелевшие марионетки, что еще находились в подчинении Клейна, один за другим начали выуживать из карманов или прямо из пустоты выточенные из кристалла монокли. Синхронно водрузив их на правые глаза, они, как по команде, устремили немигающие взоры на своего бывшего кукловода.

От этого леденящего душу спектакля волосы на затылке юноши зашевелились, и он с ужасом констатировал: незримые нити, связывающие его с куклами, оборвались в мгновение ока.

— И пускай прогресс налицо, за фиаско неизменно приходится платить, — не стирая улыбки с лица, Амон круто развернулся и неспешно зашагал к храму.

Вторя каждому Его шагу, марионетки одна за другой расплывались в жутких усмешках и с деревянным стуком рушились оземь. С каждым таким падением душа Клейна разрывалась на части, а вены на висках забились в такой судорожной, неистовой пульсации, что это было заметно невооруженным глазом.