Но именно в этот самый миг прямо перед россыпью огненных столбов стремительно вылепился человеческий силуэт.

Облаченная в длинный черный плащ и полувысокий шелковый цилиндр фигура щеголяла абсолютно нормальной правой половиной лица. Зато левая представляла собой гротескный, тошнотворный клубок из переплетенных, прозрачных червей. Это было подлинное тело самого Клейна.

Уголки его губ вновь хищно поползли вверх, и он, не опуская загодя вскинутой правой руки, звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Все до единого алые костры с шипением погасли. Наглухо лишенная опоры для скачка, непроницаемая «тень» вывалилась обратно в реальность, тяжело рухнув на залитые светом зари ступени.

«Управление пламенем»!

Причина, по которой сыщику удалось сыграть на опережение и преградить путь беглецу, крылась в банальном факте: бросившись наутек, враг напрочь лишился возможности блокировать выуживание исторических фантомов. Клейн без шума и пыли вытащил на свет божий «Ползучий голод» и виртуозно переключился на душу «Путешественника».

— Излишняя паранойя до добра не доводит, — расплывшись в широченной улыбке, бросил Клейн в адрес двойника. Синхронно с этим он припал к земле, ссутулив спину и согнув колени.

В процессе этого маневра его фигура гротескно исказилась, обернувшись тем самым закованным в серебряные латы исполином.

Рыцарь с сокрушительной силой вогнал свой двуручный меч прямо в щель между плитами. Этот финт воздвиг глухой, незримый барьер, намертво забаррикадировав врата в усыпальницу «Темного Ангела».

В ту самую долю секунды Клейн совершил виртуозную рокировку со своей марионеткой. Этим дерзким жестом он словно бросал собственной «тени» открытый вызов: сумей пробить этот монолитный щит «Хранителя» — и врата в чертоги Короля Гигантов перед тобой распахнутся.

Разумеется, его подлинное тело и не думало стоять в стороне, беспрестанно вставляя палки в колеса попыткам беглеца выудить исторические проекции или перехватить «нити духовного тела».

Пока на этом фланге весы резко качнулись в обратную сторону, сеча между тремя полубогами Города Серебра, Энъюни и святым-«Солнце» тоже претерпела леденящие душу метаморфозы.

Стоило Колину Илиаду в очередной раз намертво связать боем лишившегося черных лат Энъюни, как Деррик вновь пустил в ход отработанную до автоматизма стратегию:

Паренек то обрушивал ковровые удары «Солнечным пламенем», хладнокровно разменивая увечья Вождя на тактический триумф, то ковал раскаленное добела «Копье Неомраченного» ради ювелирно точных выпадов. Впрочем, к последнему он прибегал не так уж часто: Энъюни мог играючи уклониться от копья, а то и вовсе подставить под удар самого Колина Илиада.

Выдержав три сокрушительных шквала «Солнечного пламени», Энъюни наконец-то не выдержал прессинга. Болванчик распахнул одну из двух уцелевших пар иллюзорно-черных крыльев. Оперение стремительно переродилось в непроницаемо-черный океан, пожирающий любой свет. Эта хтоническая жижа ревущей волной накрыла Колина Илиада, густо облепив тело Вождя вязкой смолой и наглухо сковав его движения.

Мертвой хваткой вцепившись в этот идеальный шанс, Энъюни выскользнул из сечи. Виртуозно уклонившись от летящего следом «Копья Неомраченного», марионетка обратилась призрачной тенью и пулей рванула к чертогам Короля Гигантов, вознамерившись подставить плечо «тени» и вдребезги разнести преграду.

Но именно в этот критический миг прямо из его нутра вырвалась ослепительная серебристо-белая вспышка. Она безжалостно разорвала куклу на куски, превратив её в груду кровоточащего, багрового месива!

Этот ювелирный, внезапный удар нанесла не кто иная, как Ловия.

Старейшина «Совета Шести» внаглую проигнорировала летящую в неё атаку святого-«Солнце». В ту самую долю секунды, когда Энъюни дал деру, женщина без малейших колебаний переключила «выпасаемую» душу на злого духа «Серебряного Рыцаря», отчего её черная броня тотчас же ослепительно полыхнула серебром.

Вжик!

Кристально чистое, разящее «Копье Неомраченного» с хрустом впечаталось прямо в леди, наглухо поглотив её ревущим, раскаленным миниатюрным солнцем.

Искромсанные ошметки плоти Энъюни тем временем и не думали сдаваться. Пульсируя первобытной жизнью, они судорожно поползли друг к другу, отчаянно силясь заново слепить тело.

Однако в это же самое мгновение закованный в вязкую черную смолу Колин Илиад исторг из себя мириады слепящих бликов. Сливаясь в неистовый шторм, лучи разорвали удушающие путы в клочья, вновь явив миру его монолитные серебряные латы.

Следом этот переродившийся в исполина «Серебряный Рыцарь» сделал широкий, размашистый шаг. Взметнув прямой клинок утренней зари, старец подстегнул бушующий «световой шторм». Ревущая лавина хлынула вперед, наглухо затопив багровые сгустки мяса.