То был «Клинок плоти и духа» — стержневой, абсолютный козырь из арсенала «Черного Рыцаря», берущий исток прямиком из домена «Скверны». Этот талант мог не только разъедать живую ткань, стирать в порошок души и кромсать незримые барьеры, но и играючи сводить на нет любую оборону тех тварей, чьи помыслы несли в себе хоть каплю порока.

Узрев, как этот гибельный удар прошивает латы Колина Илиада, а смертоносная трещина с пугающей скоростью ползет всё глубже, целясь прямиком в сердце, Деррик натянулся как стальная струна. Юноша молниеносно соткал искрящееся, отливающее слепящим золотом копье, целиком выкованное из первозданного солнечного света, и с силой метнул его в Энъюни.

«Копье Неомраченного»!

Марионетка даже не помыслила обрывать свою атаку или уклоняться. Болванчик лишь плавно вскинул уцелевшие, призрачно-черные крылья, наглухо укрывшись ими словно щитом.

Вжик!

Разящее «Копье Неомраченного» с шипением пронзило две пары теневых крыльев насквозь. Оружие взорвалось нестерпимым, раскаленным добела сиянием, заставив округу вспыхнуть так, будто в её недрах взошло миниатюрное солнце.

Синхронно с этой вспышкой плоть Колина Илиада резко поплыла и оплавилась, обернувшись лужей текучего, струящегося серебристого металла.

Жидкая ртуть стремительно отхлынула на почтительное расстояние, вновь вылепив из себя монументальную фигуру Вождя Города Серебра. Старец по-прежнему щеголял исполинским ростом и монолитными серебряными латами, вот только изрядный кусок его левого плеча вкупе с рукой так и остались валяться на каменных плитах. Срез зиял пугающей, бритвенной гладкостью, не проронив ни единой капли крови.

Опираясь на талант «Ортучивания», старец виртуозно вывернулся из-под фатального удара Энъюни, пускай и заплатив за это чудовищную цену в виде отсеченной конечности.

Взгляд «Охотника на Демонов», сокрытый за глухим забралом, даже не дрогнул. Намертво перехватив оставшийся прямой клинок утренней зари, он с первобытной яростью вновь ринулся на врага, уподобившись сорвавшемуся с тормозов, леденящему душу паровому локомотиву.

Тем временем Деррик на другом фланге с пулеметной скоростью выковывал всё новые «Копья Неомраченного». Ослепительные, искрящиеся молниями световые снаряды градом обрушивались на Энъюни.

Не прекращая бомбардировки, паренек распахнул рот и с торжественной, благоговейной суровостью изрек:

— Бог глаголет: очищение возымеет силу.

То было живое воплощение паранормальных талантов «Нотариуса», качественно эволюционировавших на ступени «Неомраченного».

Эта клятва настолько безупречно резонировала с «Неомраченной сферой», раскинутой святым-«Солнце», что всё поле брани вмиг налилось еще более ослепительным светом. Удушливая аура скверны, исходящая от Энъюни и Ловии, под этим натиском стремительно пошла на убыль.

— Бог глаголет: бессильно! — тот самый святой из Пути «Солнца» молниеносно парировал слова Деррика, наглухо обнулив благословение и вернув очищающую мощь сферы к её изначальным, тусклым значениям.

Под оглушительный треск электричества рой «Копий Неомраченного» наконец долетел до марионетки. Вот только призрачно-черные крылья за спиной «Черного Рыцаря», угодив под недавний каток миниатюрного солнца, уже изрядно поблекли и осыпались — от них осталась в лучшем случае жалкая половина.

Узрев, как эта лавина кристально чистых, разящих лучей неотвратимо приближается, а Колин Илиад намертво сковывает его боем, лишая малейшего шанса на ювелирный уворот, Энъюни широко распахнул еще одну пару теневых крыльев. Они тут же с шипением распались, обернувшись непроницаемой, глухой пеленой «мрака».

Едва разящие копья коснулись этой чернильной мглы, как их ослепительную чистоту тут же разъела вязкая, гнилостная чернота. Одни снаряды с сухим треском ломались на лету, безжалостно вспахивая монументальные каменные ступени, тогда как другие, виртуозно заложив дугу прямо в воздухе, хищно развернулись и устремились прямиком на самого Деррика Берга.

В эту долю секунды святое оружие поголовно поддалось скверне, обратившись в порчу!

Деррик, чьи рефлексы были доведены до автоматизма годами изматывающих тренировок и кровавых вылазок, звериным чутьем почуял угрозу. Паренек пружинисто рванул вперед, уйдя в глухую карусель перекатов.

Вжик, вжик, вжик!

Искаженные тьмой копья градом обрушились прямо за его спиной, с шипением проедая огромные, зияющие дыры в каменной кладке.

Тем временем святой-«Солнце» тоже не сидел сложа руки: он безостановочно швырялся «Копьями Неомраченного» и выжигал пространство «Чистыми белыми лучами». Этот шквальный огонь припер Ловию к стенке, вынудив старейшину пустить в ход одного из «выпасаемых» духов. Опираясь на его таланты, она принялась виртуозно «Телепортироваться», отчаянно силясь прорваться сквозь заградительный огонь и подобраться к врагу вплотную.