Клейн, не тратя ни доли секунды на раздумья, молниеносно совершил рокировку с марионеткой-«Серебряным Рыцарем». Юноша наглухо обрубил семени «Ментальной чумы» малейший шанс пустить гибельные корни в недрах собственного ментального острова.

Святой-«Зритель», безошибочно считав эту метаморфозу, ни на йоту не расстроился. Напротив, на его губах заиграла легкая, торжествующая усмешка.

Как-никак, этот ублюдок уже давным-давно, виртуозно прикрываясь «Виртуальной личностью», исподтишка внедрил семя «Ментальной чумы» прямиком в безжизненную, мертвенную почву ментального острова «Серебряного Рыцаря». И пускай самому куску мертвого мяса эта зараза была как мертвому припарка, она могла абсолютно бесшумно, словно ядовитая плесень, перекинуться на того, кто совершит с куклой рокировку, заодно отравив всё живое в радиусе поражения.

Подобная дрянь являла собой тотальную, ползучую коррозию и инфекцию, целенаправленно бьющую по ментальным островам и духовному миру. Это была отнюдь не лобовая атака, а потому погасить её щитом из «Виртуальной личности» было попросту не по зубам.

И тогда всё то подавленное безумие, что Клейн лишь на жалкий миг загнал вглубь с помощью «Виртуальной личности», рванет с оглушительным, фатальным треском. Юноша стремительно и безвозвратно сорвется в бездну потери контроля!

Для той самой «тени» подобный расклад отнюдь не стал сюрпризом. Как-никак, в свое время Хевен Рамбис уже пускал в ход до боли похожий, зубодробительный финт.

Тень втайне злорадствовала, созерцая, как оригинал стремительно слетает с катушек, наливаясь первобытным, безрассудным и высокомерным безумием, воистину уподобляясь гротескному «Клоуну» и напрочь забыв былые горькие уроки. Синхронно с этим фантом звонко щелкнул пальцами. Вызвав ревущий столп алого пламени, он оседлал этот «скачок» и намертво связал подлинного Клейна ближним боем.

Вспыхнула очередная ожесточенная, первобытная мясорубка, в которой воздух вновь густо усеял листопад из обрывков бумаги, а мириады фантомов с шипением лопались один за другим.

Какое-то время спустя Клейн внезапно замер как вкопанный. Вскинув свою гротескную левую ладонь, сплошь сотканную из извивающихся прозрачных червей, юноша судорожно вцепился ею в собственную левую щеку, пребывающую в точно таком же леденящем состоянии.

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха! — из его глотки вырвался дикий, пропитанный концентрированным безумием хохот. Словно конченый психопат, он принялся остервенело дергать за абсолютно все окрестные «нити духовного тела», напрочь перестав отличать своих от чужих.

На его еще нормальной, правой щеке один за другим начали вспучиваться бледные, бугрящиеся наросты. Казалось, из-под кожи вот-вот хищно вырвутся на свободу новые «Черви Духа».

Узрев, что оригинал окончательно слетел с катушек и балансирует на самом краю фатальной пропасти, «тень» до смерти перепугалась подцепить эту самую «Ментальную чуму». Фантом молниеносно соткал ревущий сноп алого пламени, благополучно поглотивший его с ног до головы.

Чуть поодаль силуэт двойника пулей вынырнул из другого, еще не успевшего угаснуть костра.

В эту самую секунду марионетка-«Серебряный Рыцарь» то обрушивала на врагов хаотичные атаки, то пускалась в дикий, судорожный пляс. Болванчик явно плясал под дудку какого-то извращенного, ненормального контроля.

Кукла окончательно утратила малейшую способность сдерживать того исполинского дракона, в которого переродился святой-«Зритель». Бестия безнаказанно расправила свои покрытые кожистой мембраной крылья, грузно взмыла прямо над Клейном и хищно разинула пасть, изготовившись исторгнуть сокрушительное «Дыхание Дракона Разума».

Святой-«Зритель» совершенно не собирался давать пораженному «Ментальной чумой» врагу ни секунды на передышку. Он твердо вознамерился столкнуть юношу в бездну безумия прямо здесь и сейчас!

Внезапно все движения этой леденящей душу рептилии налились пугающей, свинцовой заторможенностью. Казалось, кто-то грубо залил в каждый её сустав густой, вязкий клейстер.

В следующую же секунду из самых недр бестии ослепительным штормом вырвались разящие серебристо-белые лучи. Эта первобытная мощь безжалостно кромсала драконью плоть на куски, синхронно разрывая в клочья и само духовное тело.

Заходящийся в диком, скрюченном хохоте Клейн в мгновение ока обрел ледяное спокойствие. Медленно, с расстановкой выпрямив спину, он плавно отнял ладонь от изуродованной левой щеки. Устремив взор на застывшую поодаль «тень», юноша слегка изогнул уголки губ.

За его спиной тот самый исполинский дракон разума, разрываемый волна за волной шквалом серебристо-белых лучей, с влажным, тошнотворным хрустом распадался на куски почерневшей, гниющей плоти. Ошметки градом осыпались на каменные плиты. Тем временем облаченная в серебряные латы марионетка-Рыцарь сноровисто вернула свой двуручный клинок в ножны, вперив в «тень» абсолютно ледяной, немигающий взгляд.

Клейн небрежно смерил взглядом впавшую в легкий ступор «тень». Парочка прозрачных «Червей Духа» на его левой щеке причудливо, гротескно изогнулась, виртуозно сымитировав ответную, насмешливую ухмылку: