Положа руку на сердце, этот нюанс всегда грыз его смутной тревогой. Порой он слепо веровал, что «Матерь Древа Желаний» и «Первозданная Луна» — это единый монолит, просто разные ипостаси одной заоблачной сущности. А иногда нутром чуял: они не просто в корне отличаются друг от друга, но и питают друг к другу глубочайшую, непримиримую вражду.

Именно эта шизофреничная двойственность и привела к тому, что прихожане «Первозданной Луны», примкнувшие к Школе Розы, отродясь не пользовались должным пиететом в ложе. Разве что изредка удостаивались жалких подачек в виде артефактов, денно и нощно прозябая на самых задворках и второстепенных должностях.

И в тот самый миг, когда Караман с головой погрузился в созерцание багрового диска, отчаянно силясь выудить хоть крохи божественных откровений, в заливающих колокольню лучах стремительно соткалась аномалия. Мириады ослепительно-алых, непорочно-чистых световых чешуек вынырнули из небытия. Сливаясь воедино, они вылепили из себя фигуру Эмлина Уайта, щеголяющего в безупречном строгом костюме и элегантном галстуке-бабочке.

За спиной вампира заклубился густой, непроницаемый черный туман, стремительно обратившись парой исполинских, призрачных нетопыриных крыльев.

— Как-никак, Эмлин загодя опрокинул в себя подобающий эликсир. Это пойло наглухо выжгло его запах и подавило любые колебания духовности, позволив юноше скользнуть к мишени абсолютно бесшумной тенью.

Разумеется, перед ним был не кто иной, как полубог — мастодонт четвертой Последовательности всё того же самого Пути. Будь Эмлин хоть трижды во всеоружии, соваться вплотную он благоразумно не отваживался, до смерти боясь засветиться и пасть жертвой чужого звериного чутья.

Искоса мазнув взглядом по окну тех покоев, где отирался «Король-Шаман» Караман, и на долю секунды задержав взор на отбрасываемой на стекло тени, Эмлин сноровисто откинул крышку инкрустированной рубинами бронзовой шкатулки. Его левая рука, обтянутая черным бархатом перчатки, бережно извлекла на свет «Белоснежный взор».

Лицо юноши тотчас исказилось в болезненной гримасе. Вампир физически, каждой клеткой ощутил ту самую леденящую агонию, словно его нагим швырнули под палящие, испепеляющие лучи безжалостного солнца.

Титаническим усилием воли превозмогая эту пытку, Эмлин решительно поднес прозрачный стеклянный шар, до боли напоминающий вырванный глаз, прямо к своей правой глазнице.

Окружающие здания мгновенно, словно по щелчку, стерлись из его поля зрения. На их месте остались лишь призрачные силуэты: одни источали ледяной багрянец, другие — разлагающую, первобытную скверну.

И один из этих фантомов походил на исполинский, непроницаемо-черный водоворот. Эта тварь с маниакальной жадностью пожирала весь свет в округе, отчего её собственные очертания пугающе искажались.

Сомнений быть не могло: это и была истинная мишень Эмлина, тот самый древний мастодонт, «Король-Шаман» Караман.

В ту же секунду в недрах реликвии зародилась ослепительная искра. Сжавшись в испепеляющий, обжигающий луч чистого света, она сокрушительной молнией вырвалась из «Белоснежного взора», ударив прямиком в застывшую за оконным стеклом фигуру.

Глава 1234 Проекция «нисхождения»

Ослепительный, кристально чистый луч света беспрепятственно прошил оконное стекло насквозь, обрушившись прямиком на «Короля-Шамана» Карамана.

В ту же секунду луч взорвался нестерпимым сиянием, безжалостно выжигая любую нежить, мрак и первобытную скверну.

Силуэт Карамана мгновенно охватило белесое пламя, словно бумажного человечка, которого бросили в раскаленные угли.

И впрямь, это оказался лишь бумажный человечек — морок, сотканный из чистого, багрового лунного света.

Виртуозный фокус «Королей-Шаманов» — «Лунный бумажный человечек»!

Пока подделка осыпалась серым пеплом, подлинный, древний «Король-Шаман» благополучно вынырнул на шпиле храма. С высоты он устремил ледяной, пронизывающий взгляд прямо на Эмлина Уайта, застывшего подле колокольни.

И в этот самый миг в его кроваво-красных глазах четко отпечаталось отражение Шарон, щеголяющей в черном готическом платье и изящной миниатюрной шляпке. Тело Карамана мгновенно наглухо окоченело, напрочь лишившись власти над собственными движениями.

Узрев этот триумф, Эмлин, не теряя ни доли секунды и действуя так, словно репетировал этот маневр тысячи раз, намертво взял на мушку левую грудь «Короля-Шамана». Вампир нацелил туда «Белоснежный взор», изготовившись выпустить сокрушительное «Копье Неомраченного» из домена «Солнца».

Достигни этот разящий удар сердца Карамана, и «Король-Шаман» уже ни за какие коврижки не смог бы раствориться в «Лунной метаморфозе», равно как и выкарабкаться за счет пугающей регенерации искусственных вампиров.

Спору нет, подобная атака неизбежно нанесла бы тяжелейший урон и самой Шарон, что нынче «одерживала» тело врага. Вот только ради молниеносного устранения мишени девушка была всецело готова пойти на столь суровую жертву.

Загодя, еще на этапе планирования, Эмлин вкупе с Шарон и Маричем скрупулезно препарировали с десяток подобных раскладов, придя к железобетонному согласию.