Вслед за этим древесина стремительно размякла, превратившись в склизкую, зловонную трясину, открывающую прямой портал в самые недра организма «Короля-Шамана».

Из этой клокочущей жижи хищно выпросталась рука.

Вся она сочилась непроницаемо-черной, вязкой смолой и бугрилась россыпью гротескных наростов: где-то скалились миниатюрные черепа, где-то извивались усеянные шипами языки, а где-то пучились выпуклые, живые глазные яблоки.

«Богомерзкое отродье» Суа!

Этот предводитель Школы Розы, сущность первой Последовательности, опираясь на загодя выкованную заготовку, совершил прямое пространственное нисхождение!

Леденящая, инфернальная аура мгновенно ударила по округе: все находившиеся поблизости адепты и прихвостни Школы Розы либо замертво рухнули на месте, либо пошли гротескными мутациями, либо в слепом исступлении принялись рвать на куски своих же соратников. За вычетом самого «Короля-Шамана», чаша сия не миновала никого.

…………

Западный Балам, один из портовых городов.

«Король-Шаман» Караман, уже узурпировавший титул безраздельного владыки этого полиса, возвышался на самом шпиле храма, некогда принадлежавшего Церкви Ночи. С высоты он холодным взором сканировал погруженные в тусклый свет редких фонарей улицы.

В соседнем здании, укрывшись в одном из домов, Эмлин Уайт бросил беглый взгляд на сидящую в кресле, подобно фарфоровой кукле, Шарон. Затем он извлек на свет бронзовую шкатулку, щедро инкрустированную россыпью рубинов.

В недрах ларца покоился стеклянный шар, до боли напоминающий глазное яблоко. Эту реликвию домена «Солнца» под индексом первого класса, гордо именуемую «Белоснежным взором», Эмлин с боем вытребовал из казенных закромов рода Крови.

В кровавой охоте на полубогов Пути «Мутанта» вкупе с «Королями-Шаманами» эта диковинка била без промаха, являя собой практически абсолютный, железобетонный антидот.

Разумеется, артефакт не обладал ни зачатками разума, ни толикой милосердия, а потому ни на йоту не стал бы щадить Эмлина и Шарон лишь за то, что они выступали на его стороне.

Дождавшись, пока Шарон едва заметно кивнет, давая добро, Эмлин мгновенно истончился. В пробивающихся сквозь окно лучах луны его плоть рассыпалась на мириады кричаще-алых, демонических чешуек.

Тем временем на верхушке храма Караман, щеголяющий всклокоченной шевелюрой с проседью, мерно мерил шагами крышу. Он презрительно фыркал, вспоминая, как местные «Ночные Ястребы» и «Каратели» трусливо поджали хвосты, умыкнув из города всех лоэнских переселенцев вкупе с Запечатанными артефактами:

«Будь они налегке, одной лишь сворой Потусторонних — глядишь, и унесли бы ноги. Вот только обвешавшись таким балластом из простых смертных, как им прикажете прятаться? Мне даже псов с цепи спускать не придется: достаточно наглухо перекрыть все гавани и продовольственные склады, и этот сброд сам передохнет от истощения…»

Погруженный в эти злорадные думы, старый «Король-Шаман», чья кровавая слава гремела на Южном континенте еще на заре Пятой Эпохи, и которого многие давно уже заочно похоронили из-за преклонного возраста, устремил тяжелый взгляд на багровый диск луны в ночных небесах.

Недавний аномальный фокус с «побледневшей луной» позволил Караману воочию ощутить клокочущую ярость «Первозданной Луны», отчего его душу не переставая грызли свинцовые, липкие тревоги.

В свое время он присягнул «Первозданной Луне» не с бухты-барахты, а методично, шаг за шагом проваливаясь в фанатизм во время штудирования законов природного резонанса, мистических контрактов и прочих оккультных доктрин.

При штатном раскладе любой «Король-Шаман» мог играючи разменять тысячу лет. Однако стоило перевалить за этот рубеж, как тело неотвратимо начинало сдавать, плоть дряхлела, а духовная оболочка гнила и рассыпалась в прах. Именно поэтому отметка в тысячу двести лет считалась железобетонным, фатальным потолком как для «Королей-Шаманов», так и для вампирских графов. Дабы коптить небо дальше, им волей-неволей приходилось пускаться во все тяжкие, выискивая лазейки — вроде глухой самозапечатки и беспробудной спячки в гробах на самом дне заброшенных замков.

Караман же умудрился разменять без малого тысячу четыреста лет, сохранив при этом бьющую через край первобытную энергию и напрочь лишившись нужды ограничивать себя в движениях. И всё это исключительно благодаря щедрым дарам «Первозданной Луны».

Именно в этом и крылась истинная причина его столь долгого, затянувшегося на многие годы бесследного исчезновения.

Чуть позже, снискав божественные откровения от самой «Первозданной Луны», старец покорно влился в ряды Школы Розы.