Болванчик послушно вынырнул из слепой зоны и, купаясь в тусклых лучах лампы, приблизился вплотную, устремив остекленевший взор на своего кукловода.

Сквозь призму зрения этой заурядной куклы Клейн, щеголяющий в черном суконном плаще и полувысоком цилиндре, ни на йоту не переменился. Разве что его взор налился пугающей, бездонной глубиной, а сама аура обрела диковинный, не поддающийся описанию, гротескный лоск.

Прогнав этот эксперимент на целом зоопарке разношерстных монстров-марионеток, Клейн выковал железобетонный вердикт: простым обывателям, равно как и львиной доле Потусторонних, раскусить оседающую на нем скверну «Замка Истока» будет попросту не по зубам.

Вслед за этим юноша хищно выбросил правую руку вперед, выудив из небытия самого себя полудневной давности. Дернув за ниточки этого слегка заторможенного исторического фантома, он велел ему уставиться прямо на оригинал.

На сей раз «Клейн» воочию узрел, что его подлинное тело наглухо укутано пеленой серо-белой мглы. В недрах этого тумана роились и вспыхивали мириады искр, однако вылепить из них хоть сколько-нибудь четкую картину было немыслимо.

Сыщик сноровисто оборвал поддержку фантома. Взамен он вытащил на свет божий «Мастера-марионеточника» Росаго вкупе с парочкой других адептов Пути «Провидца», методично прогнав тот же самый тест на них.

«Хм, форсированная проекция всё же дает о себе знать: собратья по стезе „Провидца“ способны играючи запеленговать аномалию. Вот только любой маг, чей ранг не дотягивает до ангельского эшелона, сможет лишь железобетонно констатировать мою связь с „Замком Истока“, а разглядеть воочию ту самую диковинную световую врату — подлинную тень Замка — им будет не по силам…» — Клейн воспринял этот расклад с ледяным спокойствием, ни на йоту не удивившись.

С шумом втянув ледяной воздух и загодя подстелив соломку для экстренной «самореанимации», сыщик сделал резкий рывок, выудив из пор истории «Победителя» Энъюни — того самого, что лишь недавно пополнил ряды его марионеток.

Энъюни мучительно медленно, дюйм за дюймом вскинул голову. В его остекленевшем взоре проступил силуэт Клейна, наглухо окутанный зыбкой, струящейся во все стороны серо-белой мглой.

А в самых недрах этого тумана извивающиеся прозрачные и полупрозрачные черви сплетались в неисчислимые сгустки света. Эти пылающие сферы, наслаиваясь друг на друга, вылепливали монументальные световые врата, тронутые сизо-черной порчей.

Ныне эти врата обрели пугающую, кристальную четкость и осязаемую плотность. Их геометрия претерпела гротескную метаморфозу, чудовищно вытянувшись ввысь.

Теперь махина до боли походила на долговязый, ослепительно полыхающий человеческий силуэт, для которого серо-белая мгла служила глухой мантией с накинутым капюшоном.

Световые сгустки неистово, безостановочно мерцали, и Клейну на миг почудилось, будто этот дышащий первобытной тайной, возвышающийся над миром леденящий фантом сверлит его насквозь мириадами своих глаз.

Разум юноши с оглушительным треском взорвался. Его голова запрокинулась назад, а из каждой поры на теле ревущими фонтанами брызнула кровь, щедро сдобренная вываливающимися наружу прозрачными червями.

Исторгнутые «Черви Духа» градом осыпались на сырую землю, забившись в неистовых, судорожных корчах. Львиная доля из них стремительно истлела и обратилась в пыль, в то время как остальные, мало-помалу усмирив агонию, покорно поползли обратно, вгрызаясь в плоть Клейна.

«Хух… Как ни крути, а это всё же лучше, чем в прошлый раз, когда я наглухо вырубился и словил амнезию…» — устало помассировав виски, Клейн беззвучно, с горькой иронией выдохнул.

Стоящий напротив него «Победитель» Энъюни, напрочь лишившись поддержки кукловода из-за ментального нокдауна, бесследно растаял в воздухе, обернувшись пустым пятачком.

К слову, именно этот факт и спас сыщика от куда более фатальных, необратимых увечий.

Банальная логика: исчез Энъюни — исчез и тот всевидящий взор, транслирующий искаженные, мутировавшие световые врата, а значит, и сам источник леденящей порчи был наглухо обрублен.

Выждав пару секунд, дабы перевести дух, Клейн просочился в историческую дымку. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, юноша благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Созерцая, как въевшиеся в плоть призрачные, мрачные эманации скверны струйками испаряются и тают без следа, сыщик с колоссальным облегчением выдохнул. Губы юноши изогнулись в едкой, самоироничной усмешке:

— Воистину, гениально: едва сам себя порчей не отравил, своими же руками наглухо изувечил…

«Чуть погодя прогоню еще парочку тестов на Росаго и прочих адептах стези „Провидца“: нужно железобетонно удостовериться, не начнет ли проекция „Замка Истока“ исподволь, в обратном порядке отравлять их скверной, если они просто будут глазеть на нее достаточно долго, избегая прямого лобового удара…»

…………

Южный континент, Восточный Балам. Осажденный город Фалтек.